- Не будем сейчас забегать вперед. Время и обстановка покажут, что делать дальше, - ничего лучшего не нашел ответить Власюк. - Наши разногласия напоминают мне один рассказ, - сказал он в заключение. - Вез мужик в город продавать капусту. На дороге был крутой пригорок. С пригорка воз покатился вниз и перевернулся. Капуста вывалилась, и кочаны покатились куда попало. В это время шел прохожий. Он остановился и глубокомысленно проговорил: "Посмотрите на нее - в каждой головке капусты, оказывается, есть свой разум, одна катится туда, другая сюда". Разве не то же самое наблюдается у нас? Так вот почему необходима культурно-просветительная работа среди широких пластов народа, чтобы все головы катились в одну сторону.
Нельзя сказать, чтобы этот рассказ очень понравился присутствующим.
- Друзья мои! - сказал народоволец, закрывая собрание. - Мнения у нас разные, а цель одна - не дать заглохнуть революционному движению в народе. Все, что можем делать для него, будем делать. И наши усилия не пропадут. Желаю всем нам успеха! Завтра наше совещание продолжим в другом месте.
X
Очутившись за стенами дачного дома, друзья вздохнули с облегчением. На первых порах они чувствовали себя в этом доме как бы связанными, пока не присмотрелись к новым, незнакомым им людям и не перекинулись кое с кем из них несколькими словами. Участники тайного совещания произвели на них хорошее впечатление, в особенности Кастогин. В нем самом и в его словах чувствовались внутренняя сила и правда. Наиболее противоречивым казался старый народоволец: крупный землевладелец, революционер, а почему не отдает земли крестьянам?
В целом же выступления представителей разных революционных течений немного разочаровывали, в головах не искушенных в общественных делах бывших учителей возникала еще большая путаница.
Было уже совсем темно, когда друзья вышли на улицу. Слабо светили фонари. На окраине города движение было совсем маленькое. Изредка проходила парочка, занятая своими делами, далекими от всего, что услыхали и о чем думали сейчас друзья. Время от времени медленно проезжала колымага, громыхая колесами по неровной мостовой, цокали подкованные конские копыта.
- "Блажен муж, иже не иде на совет нечестивых", - сказал Янка, словно подводя этим церковно-славянским изречением итог тайному совещанию.
- А я не раскаиваюсь, что побывал там, - ответил Лобанович. - Правда, ожидал большего, но все же интересно. Много новых мыслей разбужено в голове. Но об этом, Янка, поговорим после.
- А как завтра? - спросил Янка. - Пойдем или нет?
- Я не пойду, поеду домой, "школа" ждет меня.
Миновав мост через Свислочь, друзья простились. Янка направился к знакомому, где и думал заночевать. Лобанович хотел сесть на конку и поехать к товарищу по семинарии, с которым они дружили и переписывались. Высматривая конку, Лобанович не заметил, как рядом с ним очутился высокий человек и положил ему на плечо руку.
От неожиданности Лобанович вздрогнул.
- Что, перепугал? - спросил высокий человек и дружелюбно улыбнулся.
Лобанович взглянул - перед ним стоял чернявый редактор.
- Познакомимся. Моя фамилия Власюк.
- Да мы почти знакомы, - ответил Лобанович, подавая руку.
- То было знакомство на расстоянии, можно сказать, безыменное, а я хочу познакомиться с вами ближе. Что?
Власюк имел привычку часто употреблять слово "что" в форме вопроса, на который можно и не отвечать.
- Мне очень приятно, - вежливо ответил Лобанович, немного смущаясь и в то же время настораживаясь.
- Вот и хорошо. Тогда пойдем ко мне, я остановился здесь неподалеку.
- Благодарю и не возражаю... Простите, как ваше имя и отчество?
- Никита Александрович, - ответил Власюк и добавил: - Я, признаться, искал вас, чтобы поговорить и привлечь к работе в нашей первой белорусской газете. Что?
Дом, в который Власюк привел Лобановича, действительно находился неподалеку. Здесь снимал квартиру какой-то адвокат-либерал. Уезжая в командировку, он временно уступил квартиру своему хорошему знакомому Власюку.
Все ставни в квартире почему-то были плотно закрыты. Власюк зажег лампу. Лобанович незаметно разглядывал просторный адвокатский кабинет, в котором стояло несколько шкафов с книгами, главным образом по адвокатской специальности.
- Садитесь, дядька Андрей! - показал Власюк на мягкое кресло возле стола. - Я быстро приготовлю чай, или гарбату [Гарбата - чай]. Как лучше сказать по-белорусски - чай пли гарбата?
- Как ни назовешь, все будет хорошо, лишь бы вкусно, - ответил шуткой Лобанович.
- Да не единым чаем жив будет человек. Поищу кое-чего и к чаю на потребу человеку. Что?
Власюк то исчезал, то появлялся, готовя ужин. Всякий раз он говорил что-нибудь, отпускал шутки, сам смеялся густым басом.
- Дом этот как раз помещается на Полицейской улице, под носом, можно сказать, у полиции, а ближе к полиции - оно смелее и спокойнее.
Наконец ужин был приготовлен. Хозяин поставил на стол чайник и накрыл его старой адвокатской шляпой, чтобы чай лучше настоялся. Затем достал из шкафа тарелку с черствыми ломтиками хлеба, вытащил кусок колбасы немалой давности, и тоненько порезал ее.
