- Чтобы из-за девушки да еще ссориться! Мало ли этою добра на свете! Хватит на наш век!.. Между прочим, вами интересуется одна паненка.
- Паненка? Какая?
- Такая, что все отдай - и мало!
- Но кто она?
- Говорит: хотела бы познакомиться о тельшинским учителем.
- Может быть, завитанская чаровница?
- Она, коллега, она! Как это вы отгадали?
- А у меня бабка знахарка, я у нее уроки беру.
- А все же интересно: как вы догадались, что это она?
- Очень просто. Все кавалеры - семь пар чистых и семь пар нечистых, и вы в том числе, - влюбились в панну Людмилу. У нее даже голова закружилась от радости и дух занялся. Но ее огорчает одно: почему не все кавалеры отдают дань ее красоте? Я, если хотите, тот горбун из сказки "Царевна Красный цветок", который не поклонился царевне. И не буду ей кланяться.
- Вот вы какой! - сказал Соханюк и засмеялся.
- А что же вы думали!
- И не познакомитесь с нею?
- Во всяком случае сам к ней не пойду.
- Почему?
- Просто не пойду - и все.
Соханюк болтал о том о сем, порой смеялся, но Лобановичу казалось, что о чем-то самом главном он умалчивает, - ведь не может быть, чтобы он приехал сюда только для того, чтобы сообщить, что дочь землемера хочет познакомиться с тельшинским учителем!
- Извините, я сейчас вернусь.
Лобанович вышел в кухню.
- На тебе, бабка, полтинник, принеси горелки.
- Вы его угощать хотите? - шепотом спросила бабка.
- А что?
- Не стоит, паничок! Это же он приехал гарнцы собирать.
- Какие гарнцы?
- Ссыпку с нашего общества на школу.
- Кому ссыпку?
- Себе, паничок! - говоря это, бабка даже задыхалась от возмущения.
Лобанович с удивлением слушал ее. Все это дело было для него непонятным, хотя в значительной степени проливало свет на приезд Соханюка.
- Ну, бабка, принеси горелки, выпьем, тогда, может быть, поймем.
Бабка сердито накинула на себя свитку, громко стукнула дверью и направилась к Лявону Секачу.
Лобанович возвратился к гостю. Еще ничего не понимая, он взглянул на Соханюка.
- Знаете, что говорит моя бабка: будто вы приехали собирать какую-то ссыпку. Что вы на это скажете?
Соханюк опустил глаза, как бы почувствовав некоторую неловкость, а затем вскинул их на Лобановича.
- Да, мне принадлежит ссыпка от вашей деревни, - проговорил он спокойно.
- Вы не шутите? - удивился Лобанович.
- Нет, говорю совершенно серьезно.
- Ха-ха-ха! - Лобанович так и покатился со смеху.
Соханюк смотрел на него, также усмехаясь.
- Что вы находите здесь смешного? - спросил он.
- Ну как же не смеяться! Вы приехали ко мне отнимать мой хлеб. Я буду учить, а вы будете гарнцы брать.
- Обождите! - загорячился Соханюк. - На волостном сходе было принято постановление, чтобы на хатовичскую школу давали ссыпку. От вашей деревни мне причитается двенадцать пудов тридцать фунтов ржи. Ну? Я и имею полное право взять свое.
- Простите, а когда было принято такое постановление? Наверно, тогда, когда Тельшино не имело своей школы? А раз эта школа теперь есть, то было бы по меньшей мере смешно отнимать ссыпку от своей школы и отдавать ее в чужую. И вообще это дело такое простое и очевидное, что и ребенок поймет всю нелепость вашего домогательства.
Соханюк нисколько не обиделся.
- Я основываюсь на циркуляре дирекции народных училищ, в котором сказано, что раз имеется постановление волостного схода давать ссыпку, то ваша деревня не имеет права ее отнять. Вот почему я и приехал забрать эту ссыпку.
- Но вы ее не получите.
- Получу!
- Нет, не получите!
Несколько минут хозяин и гость молча смотрели друг на друга. В желтоватых глазах Соханюка блуждала невинная улыбка.
- Знаете что, - проговорил Лобанович. - Мне не жалко этой ссыпки, бог с нею. Но если уж на то пошло, могу вас не только заверить, но и перезаверить, что вы отсюда не возьмете ни одного зернышка.
- Ну, увидим! - сказал Соханюк.
- Ничего вы не увидите!
В самый разгар спора скрипнула кухонная дверь. Сторожиха просунула голову в комнату учителя.
- Вот ваши деньги. Нигде не достала! Была и у Лявона и у Губаревых нету.
- Ну, тогда давайте пообедаем.
Соханюк отказался обедать. Он приехал сюда с Дубейкой и условился с ним заехать по дороге на званый обед. Куда заехать, Соханюк не сказал. Ему уже пора ехать, Дубейка у старосты, вероятно, ждет его.
Соханюк простился с Лобановичем, приглашая его к себе в гости.
- Благодарю, но, коллега, имейте в виду, что ссыпки вы не получите.
- Буду судиться, - не отступал Соханюк. - Вот приеду и земскому жалобу подам на вашего старосту.
Под вечер того же самого дня староста собрал гарнцы и привез их Лобановичу.
- Как это мы, паничок, отдадим ему ссыпку, если у нас есть свой учитель?! С ума он сошел, что ли?
У старосты был важный, начальнический вид. Сознание выполненного долга перед школой и учителем наполняло его гордостью.
- Хоть бы он постыдился! - возмущалась сторожиха. - Как это можно забрать ссыпку из чужой школы?
Бабка была заинтересована в этой ссыпке: ведь и ей Полагалась некоторая часть гарнцев.
XX
