Помощник поддел руки под спину маршала, врач обхватил его поясницу, офицер из охраны приподнял ноги. Боль простреливала крестец раз за разом, заставляя маршала стискивать зубы. Уложили на топчан — врач, оголив поясницу, принялся прощупывать сочленения костей с такой осторожностью, что Жуков ругнулся:
— Доктор, диагноз очевидный — радикулит. В прошлом году лишь за неделю меня избавили от этой напасти. Сейчас неделю лежать мне недосуг. Принимай меры, чтобы через день-два я мог сидеть, ходить, ездить.
— Я не специалист по спинномозговым болезням…
— Тогда вызывайте специалиста из госпиталя.
Врач поспешил из лазарета.
— Товарищ маршал, может быть, привезти вашего доктора и Лиду? Они же поставили вас на ноги за два дня.
— Сколько уйдет у них на дорогу…
— Позвоню Руденко, он доставит их к утру.
— Если так — действуй.
Вскоре из ближайшего фронтового госпиталя привезли хирурга. Выслушав порученца и врача, он достал свои инструменты и сделал маршалу новокаиновую блокаду. Измученный несусветными болями, Жуков вскоре затих, а через час даже выпил чай с бутербродами.
Поздним утром Жуков проснулся от прикосновения мягких ладоней. Открыл глаза — у кровати стояла Лида. Подумалось — явилась во сне. Нет, кротко улыбнулась, шепотом произнесла:
— Здравствуйте, товарищ маршал.
— Здравствуй, здравствуй, Лида. Как это тебя так быстро доставили сюда?
— Самолетом. Ваш доктор не смог приехать, но все, что нужно, собрал, и я привезла с собой. Когда можно сделать вам массаж с зельем Кирилла Васильевича?
— Немного позже. Чувствую себя совсем разбитым.
— Хорошо. Помочь умыться?
— Протри лицо и руки мокрым полотенцем, и будет достаточно.
После процедуры и завтрака в блиндаж, обшитый тесовыми панелями, осторожно зашел Ватутин. Жуков представил Лиду:
— Моя целительница. Лида.
Николай Федорович сделал вежливый поклон — он был наслышан об особом отношении маршала к своему фельдшеру.
Чтобы не мешать, возможно, деловому разговору маршала с высоким генералом, Лида вышла.
— Что-нибудь новое в поведении немцев обнаружилось? — спросил Жуков.
— Да. Несмотря на строжайшее соблюдение немцами мер оперативной и тактической маскировки, все же удалось вскрыть их приготовления к прорыву. Колебания неприятельских фельдмаршалов насчет наступать или не наступать, похоже, заканчиваются. Склоняются они к тому, чтобы вынудить нас открыть летнюю кампанию наступлением. Поэтому я высказал Верховному идею перехода наших фронтов в наступление, чтобы ударить по врагу до его полной готовности.
— А ваши войска полностью готовы к летней кампании?
— Всегда что-то остается недоделанным. У противника тоже. Вот поэтому, полагаю, он и переносит сроки наступления. По выводам Ставки, он будет решать проблему кампании в пределах центральных районов европейской части нашей страны. Глубокие удары он нанести не сможет. Поэтому считает: главные цели кампании можно решить в районах, расположенных на стыке России и Украины. Возможно, товарищ маршал, противник поступит так, как предполагает Генеральный штаб. Но ведь своими переносами наступления он укорачивает нам время для выхода на Днепр и захвата на нем плацдармов.
— Я убежден: немцы вот-вот, то есть через неделю-две, непременно предпримут грандиозное наступление. Оно по многим причинам им крайне необходимо. Об этом я уже говорил вам. Но если я не убедил вас своими доводами, придется вам, Николай Федорович, настроиться на выполнение того, что предписала вашему фронту Ставка!
Рекомендации московского лечащего врача, его бальзамы и сильные пальцы Лиды, которыми она массировала маршальскую поясницу, уже на вторые сутки притупили боль. Георгий Константинович стал менять положение тела, определяя, позволит ли ему радикулит поворачиваться с боку на бок. Позволил, хотя и с предупреждением: еще рано вставать, тем более мотаться по Курскому выступу.
В блиндаж вошли связисты и поставили еще один телефон, прозванный «вертушкой». Жуков тут же позвонил в Москву и доложил о себе Верховному.
— Не вовремя подстрелил вас радикулит, — заметил тот. — Может быть, прислать вам врача из «кремлевки»?
— Завтра-послезавтра встану и примусь за дела. Пока же буду принимать людей в своем блиндаже.
Жуков действительно уже на третий день рассмотрел план контрподготовки со схемой огней, снял с нее несколько массированных огней, предусмотренных для подавления артиллерии и резервов.
— На такой дальности стрельбы вы только попугаете пехоту, а танки и не чихнут. Огневой удар если что-то и причинит им, то к моменту ввода в сражение они придут в себя и поведут наступление вполне организованно. Главные задачи артиллерийской контрподготовки — сорвать или существенно пригасить атаки. Забуксует прорыв первой полосы обороны — скажется и на наступательном духе резервов.
В кровати принял и Ротмистрова. Тот приблизился собранным, но не скованным, в глазах полная готовность доложить все, что требовал от него представитель Ставки.
— Пока сесть на стул не позволяет смешная болезнь. Не обидитесь, если я выслушаю вас в постели?
