Кастрюлечка смела фигуры с шахматной доски и сшибла со стола бутылку с недопитым ректификатом. Бутылка при падении больно стукнула Колю по ноге, отскочила и разбилась, после чего по комнате пополз острый запах спирта.
– Крыса старая, гремучая! – вне себя от гнева закричал он, ухватил шахматную доску и изо всех сил метнул ее в сторону нападавшей.
Доска ударила Агафью Тимофеевну острым углом прямо в висок, и последним острым чувством ее была горечь – оттого, что нынче, впервые в своей горькой и нелегкой жизни, она ощутила себя человеком, а теперь вот должна так нелепо умереть от руки распоясавшегося нахального мальчишки, залившего плиту и спалившего ее любимую кастрюльку.
«Гориславский руку жал, – с ужасающей скоростью замельтешило в угасающем сознании, – квартиру отдельную, может, даже дали бы и к магазину со спецпитанием прикрепили. А этого паразита Кольку теперь точно посадят, не вывернется, падла!».
Эта греющая душу мысль была для Агафьи Тимофеевны последней, а потом в мозгу ее что-то сверкнуло, и все исчезло навсегда. Приготовившийся к бою Коля увидел, что противница его не шевелится, и в испуге замер на месте. Вася выбрался из-под стола и растерянно уставился на распростертое тело. Потом громко икнул и робко сказал:
– Агафья Тимофеевна, вставайте, чего вы?
Наклонившись над ней, он пощупал пульс, попытался приподнять неподвижное тело, но оно выскользнуло у него из рук и упало, гулко стукнувшись о пол. Широко открытые глаза тускло и бессмысленно смотрели мимо Васи, и от этого взгляда его начал бить озноб.
– Агафья Тимофеевна, хватит вам, вставайте! – тонким фальцетом закричал Коля, боясь, однако, приблизиться к старухе. – Хватит вам притворяться, я все равно не верю!
– Чего орешь, готова она, – осадил его приятель, – прямо в висок.
– И… и что теперь? – руки и ноги Коли мелко-мелко тряслись. – Что делать, Васька, скажи, ты же два года учился на юриста!
– Так это когда было, – Вася тяжело вздохнул, – в милицию надо идти, там скажут, что делать.
– Я же не хотел! Ты же видел, что я не хотел – это была самооборона, она первая начала!
Несостоявшийся юрист почесал затылок и сокрушенно покачал головой.
– Не пройдет – ни как самооборона, ни даже как превышение пределов необходимой обороны. Какая у тебя может быть самооборона с семидесятилетней старушкой? У нее ни ножа, ни пистолета, а ты с расстояния доску метнул, это любая экспертиза в момент установит, – он наморщил лоб и, стараясь не смотреть на неподвижное тело, начал рассуждать: – Может, как убийство в состоянии аффекта, вызванного противоправными действиями потерпевшей? Хотя тут, если прокурор захочет придраться, тоже есть скользкие места – первым-то ты совершил противоправное действие, когда сжег ее кастрюльку. Короче, придется приложить все усилия, чтобы судья квалифицировал, как убийство по неосторожности.
– Усилия? – голос Коли внезапно охрип.
– Естественно, а то ведь и умышленное могут припаять – все знают, что вы с ней, как кошка с собакой жили. Ты не обижайся, я тебе просто как друг говорю.
– Иди ты знаешь, куда! Друг! Еще поклянись, что ты будешь меня ждать и передачи носить!
Вася смущенно поморгал глазами.
– Ну… буду, конечно, если тебя не очень далеко ушлют. Да ты не переживай – год или два отсидишь, потом, может, амнистия выйдет. На зоне к убийцам, говорят, неплохо относятся, это насильников…
– Заткнись, не желаю я сидеть – ни год, ни два, ни десять! Было бы из-за кого, а то из-за этой стервы, – внезапно страх Коли ушел, он подскочил к неподвижно лежавшей Агафье Тимофеевне и в ярости пнул ногой мертвое тело, – и не собираюсь никуда заявлять!
– Это в каком смысле?
– В прямом! Ты сам говорил, что у нас раскрываемость преступлений крайне низкая, какого черта мне самому в петлю лезть? Искать ее никто не станет – у нее ни родных, ни особо близких подружек нет. Есть в Свердловске какая-то дальняя родственница, она в позапрошлом году к ней на месяц уезжала – скажу, что опять поехала. Как будто кто-то станет эту старую стерву разыскивать – у милиции и без того дел по горло.
– Гм, – Вася растерянно почесал нос и отвел в сторону взгляд, чтобы не видеть трупа, – раскрываемость-то низкая, но это не тот случай. Во-первых, что делать с мертвым телом? Спрятать труп практически невозможно, его все равно обнаружат – рано или поздно. А когда обнаружат, то тебя в момент вычислят, потому что экспертам как дважды два доказать, что убийство произошло не в лесу, а в квартире. Во-вторых, я при этом становлюсь соучастником и тоже иду по статье, а мне это, знаешь, не очень-то…
– Давай, переместимся в другое место, надо поговорить, – неожиданно спокойно прервал его Коля, – а то мне не хочется видеть это, – он брезгливо кивнул в сторону мертвой старушки и спокойно перешагнул через ее ноги.
«О чем мне с ним говорить? – мелькнуло в голове у Васи. – Не о чем нам говорить, нужно идти в милицию и как можно скорее».
