– Есть кое-что еще, – Авдиенко искоса посмотрел на дочь, – два дня назад из Москвы к нам прибыл собственный корреспондент «Правды», некто Артем Доронин.
– Темка?! – ахнула Тина и тут же, спохватившись, покраснела.
– Ты ведь с ним знакома, насколько я помню, – подполковник, казалось, забавлялся смущением дочери, – так вот, он получил задание подробно осветить это дело и преподать все в нужном ракурсе. Точнее, в ракурсе Баяндина.
– Я могла бы с ним поговорить, – Тина нерешительно переводила взгляд с отца на Самсонова, – у нас с ним когда-то… были неплохие отношения. Правда, мы очень давно не виделись, – поспешно добавила она.
Отношения у них когда-то действительно были неплохие, и Тина даже планировала завлечь Доронина в сети Гименея, но потом появился Вацек, и ей показалось, что фамилия «Валевский» звучит лучше, чем «Доронин». Ей неловко было об этом вспоминать в присутствии Самсонова, но тот, казалось, не заметил ее смущения и небрежно махнул рукой.
– Мои люди уже получили информацию об этом…гм… товарище. Импульсивен, большой женолюб, склонен к излишнему употреблению алкоголя. Даже слишком склонен. Им займутся.
– Только никаких эксцессов, – испугался подполковник, – если на моей территории что-либо случится с этим московским папарацци…
– Бог с вами, Никита Михайлович, с ним будут обращаться, как с хрустальной вазой. По моей просьбе его взял под свое крыло столь нелюбимый вами Яша Родин. Я с вами, конечно, согласен на все сто, что этот Родин совершенно гнусная личность, но иногда он бывает полезен. Кстати, нужно связаться с администрацией гостиницы, чтобы у этого корреспондента Доронина в номере в шкафчике постоянно находилась полная бутылка с бренди, я обеспечу запас.
– Гм, – Авдиенко в некотором замешательстве почесал затылок, – что ж, на ваше усмотрение. Однако вернемся к мясокомбинату – пока суд да дело, в руки комиссии могут попасть кое-какие документы, которые хранятся на мясокомбинате, – в голосе подполковника слышалось напряжение, – а это крайне нежелательно.
Самсонов приподнял бровь.
– А что, если из-за внезапной болезни директора – сердечный приступ или еще там что-то, не дай бог, конечно, – ревизоры не смогут ознакомиться с содержимым его сейфа? Он ведь хранит всю документацию у себя в кабинете, не так ли?
– Предположим. Но у него есть секретарша, в экстремальных ситуациях она должна иметь доступ к сейфу начальника.
– Кажется у нее два внука? – небрежно спросил Самсонов. – Погода стоит прекрасная, почему бы ей на сегодня-завтра не взять отгулы и не побыть с детьми на даче? Может быть, нужно подготовить старшего мальчика к школе – ведь скоро начнутся занятия.
– Я этим займусь прямо сейчас, – понимающе кивнул Авдиенко и, торопливо поднявшись, посмотрел на дочь, – поедешь со мной, Тина, я тебя подброшу до прокуратуры.
– Извините, Никита Михайлович, – голос Самсонова звучал мягко, но твердо, – однако будет лучше, если Тина поедет и вернется обратно в моей машине. Сопровождать ее будут мои люди.
В глазах его таилась веселая и не совсем понятная Тине усмешка.
Она вернулась уже после полудня – около двух. Швырнув на стол сумку с видеоплеером, без сил рухнула на диван и закрыла глаза.
– Все. Искупалась в дерьме, никогда не забуду, но сделала, как ты хотел. Володина уже освободили, я с ним даже немного пообщалась. Обе комиссии, правда, пробудут на комбинате и в офисе кооператива до вечера – все будет выглядеть, как обычная проверка ревизоров.
– Я уже знаю, милая, спасибо, – сев рядом, Самсонов взял ее руку и поднес к губам.
– Все конфискованное у кооператива мясо будет ему возвращено, Баяндин пообещал это совершенно недвусмысленно. Боже, если б ты видел его лицо, когда… Нет, даже вспоминать не хочется!
– Не вспоминай – забудь, словно этого всего никогда не было.
Помотав головой, словно отгоняя неприятное видение, Тина глубоко вздохнула и выпрямилась.
– Да, еще Володин просил тебе передать: в кафе и рестораны комплекса Тихомирова он пока никаких поставок делать не будет – они будут закрыты до тех пор, пока не выяснится, что случилось с самим Тихомировым, и где он находится.
Самсонов кивнул.
– Что ж, мне и самому хотелось бы это знать. Ладно, подождем, пока все прояснится, не станем рисковать.
– Ах, Леня, мне так тошно от всего этого! В городе повсюду стоят очереди – вчера Баяндин выступал по местному радио и обещал, что на прилавках появится мясо, конфискованное у тех, «кто злоупотребил народным доверием». Люди ждут, они уже больше трех месяцев не отоваривали талоны, а теперь…
– Ничего не поделаешь, дорогая, – улыбнулся он, – так лучше для них же – пусть уже сейчас поймут, что от государства бесполезно чего-либо ждать, и все равно когда-нибудь придется покупать на рынке и по рыночным ценам.
Рассмеявшись, она потерлась головой о его плечо.
– Знаешь, мне безумно интересно тебя слушать – у тебя всегда на все есть готовый ответ.
– Да? – его бровь весело взлетела кверху. – Ну, раз интересно, то я буду говорить и говорить, пока тебе самой не надоест.
