— Просто не люблю, — признался Николай. — То есть праздник хороший, конечно, но у меня с ним связаны воспоминания неприятные. Отец мой погиб накануне — седьмого числа почти сорок лет назад. Люди по магазинам за подарками, празднуют на рабочих местах… А он на службе. Ехал в дежурной машине, и по рации передали, что возле отделения «Сберегательного банка» на Гражданском проспекте стрельба, нападение на инкассаторов, которые привезли выручку. Бандиты ушли дворами, где, скорее всего, их поджидал транспорт. Отец помчался отсекать возможные пути выезда из дворов, и тут передали, что оба инкассатора убиты, погиб и водитель такси. Тогда бронированных машин не было, а инкассаторам машины для передвижения выделял таксопарк. Ну так вот, дежурная машина объезжает большой массив, отец видит, как на улицу Руставели выезжают «Жигули» одиннадцатой модели, цвет «липа зеленая», догоняют они эту тачку, а в ней четверо парней. Смотрят в сторону, словно не замечая, что их милиция преследует… Ускорились даже, а там ведь выезд за город на Токсовское шоссе. И вообще, «жигуленок» начал отрываться. Тем не менее догнали их, начали прижимать к обочине. Потом ударили в бок. «Жигуленок» влетел в фонарь, из машины стали выскакивать парни. Двое с обрезами, один с пистолетом. Началась перестрелка. Как началась, так и закончилась. Отец мой по инструкции сначала в воздух пальнул, а потом уже, раненый, на поражение начал… Троих уложил на месте, а четвертого ранил дважды. Подскочили другие патрульные машины, «Скорая». Отца в больницу при институте Мечникова повезли, по дороге он и умер от потери крови, — Николай вздохнул. — В инкассаторских сумках было двести четырнадцать тысяч рублей — огромная по тем временам сумма. Отцу посмертно орден Красной Звезды, а семье — денежную сумму в размере должностного оклада. Потом и брату моему такой же орден посмертно. Я оба их ордена хранил, потом, когда с женой развелись и стали квартиру менять, я пришел, чтобы забрать личные вещи, ну и ордена в первую очередь. Так та моя первая жена — крыса — сказала, что ничего не знает и ничего не видела. А там-то серебра всего в двух звездочках меньше семидесяти граммов. Да и самое неприятное, что брат мой погиб в Чечне через тринадцать лет тоже в марте — день в день. А сейчас, когда я ради личного интереса хочу разобраться с убийством Эдика Дробышева, попутно всплывают интересные факты.
Францев махнул рукой, подзывая друга к своему компьютеру, и открыл ему фотографию бывшей школьной уборщицы.
— Вот видишь эту довольную рожу? Захлебывается от счастья, а когда-то мыла полы в моей школе. Именно она сколотила банду с целью ограбить инкассаторов, которых потом перещелкал мой отец. До мытья полов работала как раз в том самом отделении банка, куда инкассаторы привезли выручку и нарвались на засаду. Ее подозревали, а потом сняли все обвинения и дело закрыли. А через десяток лет эта крыса организовала финансовую пирамиду, и снова дело закрыли. А там сумма претензий была семнадцать миллионов баксов. Но сам понимаешь, что на самом деле претензий должно было быть больше. Кто-то не дожил, кто-то уехал далеко-далеко, кого отговорили подавать заявление, кто сам не стал, посчитав, что государство в таких делах не помощник. Но меня интересует другое: в деятельности пирамиды принимала активное участие несовершеннолетняя внучка этой тетки, а теперь эта внучка живет здесь, в нашем поселке. Муж у нее чиновник из мэрии, а у самой риелторская контора, которая сосватала бизнесмену Синице участок Дробышева.
— Удивительное совпадение, — согласился Кудеяров.
— Ты думаешь, что это случайное совпадение? — удивился Николай. — Оборванцев мне сказал, что почти не знает Синицу, а они, как выяснилось, ближайшие соседи.
— Оборванцев? — переспросил Павел и кивнул, словно ожидал чего-то подобного. — Когда я работал опером в Питере, в городском собрании был депутат с такой фамилией. Ходили слухи, что у него криминальное прошлое. Но это слухи, потому что, если были бы доказательства, он бы не стал депутатом.
— Так и Синица тоже из той среды! — почти обрадовался Францев. — Помнишь, что про него рассказывала Люба Гуревич? Он же был едва ли не завсегдатаем в клубе «Луна», где она работала.
— Помню, конечно, только к Дробышеву эта старая история никакого отношения не имеет.
— Егоров хоть что-то узнал? — спросил Николай.
