По гостиной вместе с блохами начинают скакать увесистые булыжнички — координация движений у ребят уже изрядно нарушилась, но я, следуя заветам многоопытного предка, на первых порах поддаюсь. Тагаранцы радуются как дети, хватая и лихо опрокидывая в свои объемистые утробы выигранные кружки с хмельным напитком. В конце концов оба так косеют, что мне волей-неволей приходится побеждать. Ри-Ван-Кон входит в раж, ставя на кон одно сокровище из своих закромов за другим. Когда рядом со мной вырастает Эверест из всевозможного барахла, венчает которое сверкающее стразами седалище, снятое с толчка, вероятно, все той же раздербаненной выпендрежной яхты, я догадываюсь, что таким макаром мы можем сражаться не одну неделю. Добрища в этих покоях хватит с лихвой, так что вожделенный штурвал ставкой станет еще нескоро.
Я пытаюсь воззвать к природной жадности хозяина, предложив ему рискнуть одной-единственной люстрой против всей горы выигранных богатств, но Ри-Ван-Кон делает отрицательный жест лапищей и вдруг тычет на своего приятеля. Из его невнятного гудения не без труда разбираю, что он ставит на кон Би-Кер-Дона, который может стать отличным рабом.
— Э-э, с какой стати?! — яростно протестует тот. — Рабство отменили в позапрошлом веке, а родственников и соседей делать ставкой в азартных играх запрещено этим… как его… галактическом законом, вот!
— А ты мне денег должен и уже год как не возвращаешь! — парирует Ри-Ван-Кон. — А еще выпил у меня три кружки чаю, съел один обед и выкурил две порции карака! Что-то не припоминаю ответного угощения! Так что имею право!
Попойка угрожает перейти в бурное выяснение отношений, но, к счастью, хозяин приговаривает еще одну чашку чая, дабы снять скопидомские печали со своих сердец, и хмель с гравитацией одерживают над ним верх. Рухнув на ковер, Ри-Ван-Кон шумно храпит.
— Ск-колько дашь, если я сейчас откру… кру… тю эту штуку? — заплетающимся языком выговаривает его приятель, махнув рукой на семейную реликвию. На пальцах показываю сумму — опасаюсь, что одно упоминание денежных средств прибьет к берегам сознания прижимистого хозяина дома. Би-Кер-Дон, пошатнувшись, поднимается, придвигает какой-то чурбак и, кое-как взгромоздившись на него, берется выкручивать люстру. Его то и дело ведет в сторону, но он умудряется сохранять шаткое равновесие.
— Что тут опять творится?! — яростный вопль отвлекает меня от этого зрелища. На пороге стоит, подбоченившись, двухметровое создание, увешанное разномастными побрякушками. Судя по более светлому оттенку меха, это дама. А по тому, как он стоит дыбом, легко сделать вывод, что настроена леди весьма недоброжелательно.
— В-вот… подарок Ри-Ван-Кону от дружественной расы вешаю! — не теряется Би-Кер-Дон, демонстрируя уже выдранный им сверкающий разноцветными камешками штурвал. — Сам он уже не может… ик-к! Очень устал!
— Во-он! — орет, топая ножищами, гневливая дева. — Грязный, похотливый болотный борги! Весь дом завалил уже сувенирами от инопланетных баб! А ты гнусный сводник! И звездную путану эту плешивую забери вместе с ее мерзостными подарками!
Нас с Би-Кер-Доном долго уговаривать не приходится. Двумя торпедами вылетаем из дома со штурвалом в обнимку, провожаемые цветистыми тагаранскими ругательствами, которые я на бегу стараюсь запомнить — среди них много новых для меня и, похоже, весьма крепких выражений. Вслед нам со свистом мчится и усыпанный стразами сортирный стульчак. Я успеваю пригнуться, а моего изрядно поддатого спутника сшибает им, точно бумерангом. Снег осыпают сверкающие стекляшки, а само сиденье разлетается на куски. На обломки налетают, точно сороки, какие-то мелкие ушастые меховые комки. Несколько мгновений — и утоптанная дорожка девственно чиста. Похоже, даже местная фауна одержима собирательством барахла.
— День… ик!.. ги! — приподняв голову из сугроба, гудит Би-Кер-Дон. Сую ему кредитки, которые моментально скрываются в шерсти. У тагаранцев имеется сумка, как у земных кенгуру, только вот у них вынашивать потомство надлежит самцам. Ну, а пока нет наследников, она успешно исполняет роль портативного сейфа, тем более, что внутри имеются ядовитые присоски, надежно охраняющие содержимое от хищнических поползновений чужих лап. Прижимая к груди с боем добытый трофей и попутно стряхивая особо цепких снежных блох с термокостюма, возвращаюсь на рынок разыскивать своих компаньонов… ну или хорошую порцию ора и нарядов вне очереди — куда ж без этого.
