— Спорим, это самый эффектный алконавт, что только видела эта черная дыра? — философски замечает потенциальный второй супруг, пополнив свой набор конфиската пилотской флягой, и врубает антиграв, чтобы оттранспортировать еще одно бесчувственное тело в медблок. — Поздравь меня, Соколова, пока это моднявое туловище не воскреснет, капитан «Дерзающего» — ваш покорный слуга.
— Значит, в ближайшую неделю рыдвану следует ожидать массы реформ вроде перехода на шестиразовое питание и узаконенного перерыва на разведение новой расы в рамках симулятора, — не могу удержаться я и тут же застываю, озаренная следующей, отнюдь не обнадеживающей мыслью: — Бродячие альдебаранские елки! Если Бас в отключке, кто же корабль-то будет сажать? Я только планетарные катера умею водить! Ну… и основы пилотирования знаю… но на современных судах, там же вообще все иначе устроено…
Взгляд невольно падает на контрабандную фляжку, и я начинаю смутно догадываться, почему бедняга Ксенакис так надрался. Видимо, его трюм с оптимизмом и верой в будущее просто опустел немного раньше моего.
Воистину вселенная карает исполнением желаний. Хотел алконавта откачивать? На, держи. Мечтал корабли водить? На тебе древнее корыто, рули на здоровье, куда вздумается, и даже орать никто не станет, если ты его как-нибудь не так под чутким руководством Бо приземлишь. Может, стоит уже пожелать себе красивую девушку и много денежек? Ну, или хотя бы в границы Галактического Союза вернуться до того, как последний зуб выпадет…
— Ну что, дщерь фермерова, умеешь перебравших славийской бражки женишков откачивать? Твой поклонник так-то. И, видимо, потенциальный первый супруг, — не без ехидства интересуюсь я у смурной Ярки, сгрузив храпящего Ксенакиса на кушетку. Ее задорные пружинки от всех этих выкрутасов совсем поникли. А может, влажность по кораблю подскочила? Немудрено после таких-то событий. Надо напомнить Бо, чтоб проверил.
— Спасибо, обойдусь без разноцветного гарема в ваших… лицах. Придержу свои дурные гены, пощажу ни в чем не повинную чужую галактику, — недобро зыркнув на меня, цедит Соколова. — А после буравчика любые методы отрезвления бесполезны. Путь от желудка до мозга — примерно три минуты. Минимум на пять суток мы нашего авангардного и.о. капитана лишились.
— Ну сама смотри, я два раза предлагать не стану. Выбор-то у тебя не такой уж богатый. Я хоть добрый и неконфликтный, а Бас по пьяни тебя еще и поколачивать примется, — произношу я, с трудом сдерживая улыбку. — А желудок промыть все равно не помешает. И кое-каких препаратов вкатить… Так, может, дня через три воскреснет. Прям как Иисус.
Ярка вдруг прыскает от этого сравнения, будто космос ведает от какой шутки, и хихикает так заразительно, что и я принимаюсь неприлично ржать над телом пилота, хотя ситуация на самом деле нифига не смешная. Капитан корабля из меня, как из продуктов жизнедеятельности — пуля.
— Зонд подай, пожалуйста, — прошу, отсмеявшись. — А я пока воды наберу.
Устанавливать зонд из «умного» пластика проще простого — распаковал, открыл пострадальцу рот, приложил, и тот сам аккуратненько до желудка дотянется. А дальше еще проще, он и воду сам закачает, главное, ему ее предоставить. Кое-как повернув храпящую тушу на бок, на пару с Яркой проводим эту нехитрую манипуляцию. Когда живот Баса вздувается, точно он вдруг пару очаровательных мохноухих двойняшек выносить надумал, я решаю, что хватит, зонд вытягиваю и подставляю под свесившуюся с кушетки алую голову контейнер для отходов.
— Если очень брезгливая — лучше выйди, — предупреждаю я напарницу, покинув радиус потенциального поражения. Но водопад, подгоняемый рефлексами, уже начинает извергаться, распространяя по медблоку непередавамые ароматы. У-у, прям студенческими попойками повеяло.
— Великий космос, как будто в эпицентр взрыва дедулиного самогонного аппарата снова угодила, — морщится Соколова, врубая очистители воздуха на полную катушку. — Конечно, я знала, что вся романтика звездных странствий — лишь заманушное напыление на тяжкие, суровые будни, но чтоб настолько… Вот, стало быть, каков реальный фейерверк в честь только что открытой нами новой галактики. Предлагаю наречь ее… Рвотный Путь, что ли. Вроде как и ностальгическая нотка в память о далекой родине, и увековечивание обстоятельств прибытия.
— Я б в твою честь назвал, — говорю я, снова запуская зонд в благоухающую ядреным бухлом глотку пилота. Даже странно, что рвота без примеси крови или ошметков печени. То, чего он налакался, я б и понюхать не рискнул. — Прыжок Кадета Соколовой. Красивое название, как по мне.
