Ее муж работает фотографом в газете, и каждый раз, когда тетя Люся хочет что-нибудь сфотографировать, дядя Глеб загадочным образом исчезает. Потом он приходит и долго сидит за кухонным столом, теребя клеенчатую скатерть, и тетя Люся ругает его всякими жуткими словами, а дядя Глеб смотрит на скатерть и улыбается. Мальчику жалко его. Он даже как-то подумал о том, что, может, тетя Люся специально хочет что-нибудь сфотографировать как раз в тот момент, когда дядя Глеб исчезает.
«Как же тебе, малыш, удалось ее вытянуть?» – спросит мама. – «Папа помог», – скажет он. И будет изображать полнейшее равнодушие – подумаешь, камбала! Большое дело...
И мама посмотрит на папу не так, как обычно, а так, как она обычно смотрит на мальчика. А может, сказать, что камбалу поймал папа? Да, пожалуй, так будет еще лучше...
Но рыба не ловилась. Никакая. Было очень жарко, и вода была довольно теплая. Похоже, рыба уплыла в Швецию, где вода холоднее. Людям в Швецию почему-то нельзя, а рыбам, наверное, можно. Мальчик спросил об этом у папы. Придурковатого дядьку снова охватил приступ смеха. А папа сказал:
– Рыбам можно все!
И они с дядькой снова заговорили о футболе. Вернее, говорил только папа, а дядька его внимательно слушал и кивал. Вдруг мальчик заметил, как осока сникла и легла на воду.
– Рыба! – закричал он. – Камбала!
Дядька проворно метнулся к корме. Он подсек рыбу, накрутил леску на правую руку и сказал:
– Это не камбала, но довольно большая рыба. Сейчас – тихо!
Но в это время пригнулась осока на другой леске...
Дальше мальчик не любил вспоминать.
Дядька закричал:
– Эдик, помоги, едри твою коцинь!
Папа подошел к корме, дядька осторожно освободил первую леску и намотал ее на папину руку, а сам побежал ко второй леске. Но папа так хотел вытянуть рыбу, что неосторожно дернул леску и порвал ее, а дядькина рыба, пока он отвлекся, соскочила со своего крючка.
Дядька ругался матом. Папа говорил: «Леску нужно было взять нормальную!» А дядька ругался...
И рыбалка кончилась, потому что они сильно поссорились. А потом они пошли на базар. Папа сказал:
– Сейчас мы купим свежую рыбу!
– Зачем? – не понял мальчик.
– Мы отдадим ее маме и скажем, что поймали. Только ты не проболтайся по рыбалку, хорошо?
– Зачем? – повторил мальчик. – Зачем обманывать? Вон Ростик с дядей Гошей в прошлую субботу ходили на рыбалку и тоже ничего не поймали. Тетя Валя даже не расстроилась.
– То тетя Валя. А мама расстроится. Рыбак, если он пошел на рыбалку, должен вернуться с рыбой, – сказал папа. – Иначе он не рыбак.
– Ты не рыбак, – сказал мальчик. – Ты врач. А я – мальчик.
– Ну ладно. Мне просто будет приятно вернуться к маме с рыбой. Она сидит и ждет, когда мы вернемся с уловом. Правда, она ждет нас к вечеру, а сейчас – день. И потом, мы ведь почти поймали ту рыбу...
– Почти – не считается, – сказал мальчик. А потом папа купил сразу шесть живых карпов. Хотя карпы в море не водятся. Но папа этого, наверное, не знал. И мальчик тоже не знал.
А мамы дома не было. И они налили воду в жестяную ванну, в которой мальчика купали по понедельникам, средам и пятницам, и выпустили туда карпов.
Мама пришла поздно вечером. Папа уже спал, а мальчик – нет.
– Ну, как рыбалка? – прошептала она, целуя его в щеку.
Мальчик вскочил с раскладушки и повел маму на веранду, где карпы плескались в жестяной ванне.
– Вот, – выдохнул он.
Мама посмотрела на карпов. Потом на мальчика. Потом в том направлении, где спал папа. И сказала:
– Ничтожество!
Мальчик проснулся рано, часов в шесть. Он лежал и слушал, как ссорились лето с осенью. Шумели сосны, капли дождя барабанили по жестяной ванне, в которой его когда-то купали по понедельникам, средам и пятницам. Когда был папа, он мыл ванну и заносил ее на веранду. А сейчас она валяется во дворе, в нее падают шишки и хвойные иголки, а моет ее только дождь.
Он слышал, как мама собиралась на работу. Он точно знал, что и в какой последовательности она делает, ему даже не нужно было открывать глаза. Вот сейчас она красит губы, через мгновение – щелкнет клипсами, потом – отвинтит крышку от флакона с духами и через секунду запахнет сиренью и временем, когда все было чудесно и безмятежно, когда все были живы и здоровы и ходили вместе за грибами. И захочется плакать, потому что яснее ясного – этого больше не будет никогда.
А сейчас мама оторвет полоску от вчерашней газеты и напишет записку. Когда мальчик встанет, он прочитает: «Дорогие мои мальчики! На завтрак творожок со сметаной! Опаздываю на электричку. Буду поздно. Целую, М.»
