Переняв у родительницы деликатный стиль старого доброго привидения, я беззвучно просквозила на кухню и потихоньку, стараясь не звякать приборами, сервировала стол к позднему ужину. Помимо заранее оговоренных чая с плюшками, в меню вошли отварное мясо, завалявшееся в глухом закоулке холодильника, и бутылка кумыса. Я вдохновенно сочинила из них что-то вроде окрошки и выхлебала ее еще до того, как подошла мамуля.
Она потирала виски и была задумчива. Я молча (рот был набит) пошевелила бровями, побуждая ее высказаться.
– Дюша, ты не помнишь, когда это я писала про иго? – хмурясь, спросила мамуля.
Это был неожиданный вопрос, и я поперхнулась.
– Я вообще не помню, чтобы как-то серьезно касалась в своем творчестве темы монголо-татарского нашествия, – продолжила мамуля, ассоциативно покосившись на ополовиненную бутылку кумыса.
– Наверное, ты касалась ее именно несерьезно, как беллетрист? – добродушно предположила я. – У кого это было – раскопки могилы Чингисхана, мел судьбы? Не у тебя?
– Как тебе не стыдно, ты путаешь мои произведения с романами конкурентов! – обиделась великая писательница.
Я виновато хлюпнула чаем. Мамуля еще немного подумала и решила:
– Нет-нет, определенно, география моих сюжетов никогда еще не выходила за границы Уральского хребта!
– Значит, теперь ты хочешь шагнуть дальше и открыть для себя новые просторы? – Мне показалось, я уловила, к чему этот разговор об иноземных захватчиках.
Я только не поняла, почему к разработке своих творческих планов мамуля приступила глубокой ночью, в такой неподходящей спецодежде, как ночнушка, и в таком неожиданном месте, как моя собственная комната.
– Что? – Мамуля перестала сверлить недобрым взглядом бутыль с монголо-татарским кефиром и посмотрела на меня. – Ах нет! Мне пока что и старых тем вполне хватает!
Я согласно кивнула. Наша великая Бася Кузнецова работает в жанре мистического ужастика, а там действительно, где ни копни, всюду темы и образы мощные, как своды романского собора, и цельные, как плиты готического склепа. Там, во всех смыслах, копать еще и копать!
– Дело в том…
Мамуля бочком опустилась на табуретку и рассеянно потянулась к чаю.
– Дело в том, что кое-кто пообещал отомстить мне за иго!
– Чего?! – Я снова подавилась. – Кому отомстить? За что? Кто это обещал?
– Я не знаю, – вздохнула мамуля. – Какой-то неуловимый мститель! Он позвонил мне на мобильный и страшным шепотом продекламировал: «Я знаю, ты всему виной! Я отомщу тебе за иго!».
– Хм…
Я посмотрела на озабоченное лицо родительницы и поняла, что ее срочно нужно успокоить. Если от переживаний у мамули приключится бессонница, то завтра она будет сильно не в духе. А наша гениальная писательница умеет передавать свои чувства и настроения родным и близким так же мастерски, как чужим и дальним!
Испортить наступающие выходные мне ничуть не хотелось.
– Строки-то ритмичные! – находчиво заметила я. – Может, какой-то тайный поклонник просто читал тебе свои стихи?
– По-твоему, это похоже на любовную лирику? – Мамуля недоверчиво перекосила брови.
– Почему нет? – Я напрягла свою наследственную поэтическую жилку, спешно додумывая продолжение двустишия. – Вот, например:
Я знаю, ты всему виной!
И отомщу тебе за иго!
Меня пьянишь ты, как вино,
Поэта делая заикой!
– Гм, – мамуля неуверенно улыбнулась. – Неплохо звучит, рифмы точные! Но при чем тут иго?
– Ну, здрасьте! – возмутилась я. – Где твоя логика? По-моему, все очень четко: ты пленила этого любвеобильного самца, оккупировала его сердце – что же это, если не иго?
– Ну, положим. – Мамуля покосилась на свое отражение в полированном боку стального чайника и непроизвольно поморщилась: искривленная поверхность посудины так причудливо исказила ее безупречные черты, что плениться ими мог разве что любвеобильный самец морской свинки. – Но какой мести мне следует ожидать за это непредумышленное эмоциональное иго?
– Не знаю, – честно сказала я. – Тут все зависит от личности обожателя. Может, он хочет утопить тебя в море своей любви?
– Звучит не слишком заманчиво!
Мамуля снова покривилась, без приязни посмотрела на свое косоглазое толстощекое отражение и неодобрительно пробормотала: «Экое свинство», – не уточнив, имеет ли она в виду ситуацию вообще или только отдаленно похожего на нее морского свинтуса в чайнике.
– Давай попросим Дениса выяснить, что за тип тебя донимает, – предложила я.
– Что ты?! – испугалась мамуля. – Ты забыла про мужскую солидарность! Не дай бог, Денис расскажет об этом Боре, и тогда мне придется долго-долго оправдываться, тщетно уверяя твоего ревнивого папочку, что я не проводила и даже не планировала никаких операций по захвату чужих сердец! Было бы лучше…
Тут она с нескрываемой надеждой уставилась на меня:
– Было бы гораздо лучше, если бы личность этого противника ига выяснил кто-нибудь другой! Кажется, у твоего брата в компьютере есть база данных всех городских телефонов, не так ли?
