Чем дольше я вглядывался, тем больше склонен был поверить, что Томас прав. Взгляд мой находил все новые башни, арки и колонны, обломки разрушенных оград, улицы, перегороженные развалинами зданий. Свет Земли серебрил эти фантастические руины; они возникали из черного озера тьмы таинственно, как привидения. Смутный страх наводили они. Словно лунные Помпеи или Геркуланум, только не выкопанные из-под пепла, а скорее сами в пепел рассыпающиеся, и еще более страшные, громадные, более мертвые в этом жутком одиночестве, в этом призрачном свете.
Фарадоль пожал плечами и пробормотал:
- Да, эти скалы действительно очень похожи на развалины… Но ведь здесь, на Луне, никогда не было живых существ.
- Кто знает! - возразил Томас. - Сейчас на этой стороне Луны нет ни воды, ни воздуха, но, возможно, они были тут когда-то, столетия, тысячи столетий назад, когда Луна вращалась быстрее и Земля всходила и заходила на ее небе…
- Это возможно… - шепнул я в раздумье.
- Мы нигде не встретили следов эрозии, - сказал Педро. - А это доказывает, что воды здесь никогда не было; значит, не было и воздуха, а стало быть, и жизни.
Вудбелл усмехнулся и, протянув руку, показал на почву под колесами машины:
- А этот песок? А Три Головы, которые мы миновали недавно? Ведь они же выглядели, как остатки размытой горы. Нельзя утверждать, что здесь никогда не было воды. Может быть, все, что она создала, уничтожено и стерто многовековыми морозами и зноем…
Некоторое время в кабине царило полное молчание, потом Вудбелл вдруг сказал:
- Мне кажется, перед нами самая любопытная загадка из всех, какие мы могли встретить на Луне. Надо ее разгадать.
- Что же ты предлагаешь? - спросил я.
- Да просто подъедем к этим развалинам и осмотрим их. Меня почему-то мороз пробрал. То не был страх, но было
нечто очень на него похожее. Эти развалины - зданий или все же скал - казались белыми скелетами среди необъятной пустыни.
Педро тоже неодобрительно пожал плечами:
- Странные причуды! Не стоит тратить время, чтобы разглядывать скалы, которые при свете Земли действительно слегка напоминают здания, только и всего.
Мы все-таки повернули машину к развалинам. Марта всматривалась в них напряженно и с явным беспокойством.
- А если это город мертвых, построенный мертвецами… - прошептала она, когда всего уже два километра отделяло нас от аркады, образующей вход в это странное место.
- Город мертвых… очевидно, - сказал улыбаясь Томас, - но поверь мне, что строили его когда-то живые.
- Или силы природы, - добавил Педро и в тот же миг резко затормозил машину.
Мы бросились к нему посмотреть, что случилось. Песчаная гряда кончалась как раз в этом месте, а дальше все было так завалено каменными глыбами, что нечего было и пытаться в машине приблизиться к городу. Томас, увидев это, задумался, но потом воскликнул:
- Я пойду пешком!
Сами не понимая почему, мы сразу же единодушно принялись отговаривать его.
Неужели это было предчувствие?
Однако он в конце концов настоял на своем. Педро чертыхнулся сквозь зубы и пробормотал, что это полнейшее сумасбродство - тратить время и выходить из машины на жгучий мороз ради пустой химеры. Я предложил сопровождать Томаса, но, когда он отказался, я не стал настаивать. По сию пору не знаю, что меня, собственно, удержало - то ли боязнь холода, то ли это странное, необъяснимое и тягостное ощущение какого-то страха перед мертвыми развалинами. Так или иначе, я не пошел с Томасом - и свершилось ужасное.
Выйдя из машины, Томас прямиком двинулся к причудливо громоздящимся развалинам. Стоя у окна, мы видели его в свете Земли, как на ладони Он шел медленно, часто наклонялся, видимо исследуя почву На мгновение исчез в тени небольшой скалы, потом мы увидели его вновь, но уже значительно дальше И тут случилось нечто непонятное Вудбелл, пройдя примерно треть пути, выпрямился и стал как вкопанный, и вдруг, повернувшись, отчаянными скачками кинулся обратно к машине.
Мы смотрели, ничего не понимая. В нескольких шагах от машины он споткнулся и упал. Видя, что он не поднимается, мы оба, уже охваченные тревогой, бросились к нему на помощь. Мы вышли не сразу - ведь нужно было надеть гермокостюмы. Наконец, управившись с ними, мы выбрались наружу. Томас лежал без сознания. Не время было соображать, что с ним случилось, - мы схватили его на руки и как можно быстрей внесли в машину.
Когда мы сорвали с него гермокостюм, нам представилось жуткое зрелище. Набрякшее и посиневшее лицо Томаса все было залито кровью, хлынувшей изо рта, из ноздрей и ушей; на отекших руках и на шее тоже проступали капли крови, хотя ран мы нигде не обнаружили.
