— Ну, ясненько: эти прохиндеи вас за кого-то другого приняли. — Он обратился к Бурундуку: — Так что, Данила Акимович, ты поезжай с товарищем Глебовым и с товарищем корреспондентом, расследуй всю эту заваруху, а я пока тут за всем погляжу. Надеюсь, райком тебя денечка через два обратно доставит.
— Обещаю, — сказал Глебов. Он вдруг повалился на спину, подложил ладони под голову и затрясся от беззвучного смеха.
— Вы чего? — спросил его Федор Болиславович.
— Как «чего»? Думаете, часто секретарям райкомов приходится распутывать такие детективные истории?!
В воскресенье в доме Мокеевых томились два узника. Накануне Павел Павлович доставил Леньку с Луизой в Иленск, и над ними тотчас учинили суд. Председателем суда был сам Мокеев, его членами — Полина Александровна и мать Луизы Мария Васильевна,
— Первый вопрос заключается в чем? — заговорил Мокеев. — Вот этих надо изолировать от других элементов хотя бы до понедельника. А там, я надеюсь, прокурор разберется и привлечет Чебоксарова к настоящей ответственности.
— Я уж свою изолирую, — процедила Мария Васильевна. — Неделю из дома не выйдет.
— А я тебе помогу. Завтра воскресенье, ты иди по магазинам или еще куда, а я посторожу. Буду художественную литературу читать, а она пусть сидит в этой же комнате и вникает в свои поступки.
Но тут Хмелева объявила, что ей завтра снова на дежурство и Леньку сторожить будет некому.
— Ну, повешу я замок на веранду, — сказала она, — так он в окошко удерет. — Она вдруг обратилась к сыну: — Лень! Может, твоему честному слову поверить? Даешь честное слово, что не убежишь?
— Не дам, — твердо ответил Ленька. Он ненавидел сейчас Мокеева, и понимал, что должен предупредить ребят: мол, «эта самая» вовсе не невеста Акимыча, а, наоборот, корреспондент областной газеты.
Полина Александровна развела руками:
— Ну вот! Слышали?
— Этот вопрос мы решим таким образом, — сказал Мокеев. — Вы, Полина Александровна, утречком доставляете вашего сына к нам, и они будут вдвоем сидеть у меня. Всякие разговоры будут запрещены. Могут книжки читать, но только учебники, а не какие-нибудь «Томы Сойеры». Питанием его обеспечим.
После этих слов Мария Васильевна заметно помрачнела, а Луиза, словно на уроке, подняла руку. Она была зла на отца не меньше Хмелева.
— Папа, скажи, пожалуйста... А если мне, например, захочется в этот... в туалет... а он-то у нас во дворе... Тогда как?
— Не беспокойся. Если мать будет дома, она тебя проводит, ну, а если я останусь с вами один, на оправку буду обоих сопровождать. Пока один там сидит, я другого посторожу.
— В общем, как в тюрьме настоящей! — буркнула Луиза.
Мария Васильевна поджала губы и вопросительно посмотрела на Хмелеву, но та решила быть непреклонной.
— Что ж, и правильно! — сказала она, обращаясь к сыну. — Вот теперь будете знать, как родителям нервы портить.
На следующий день началось тюремное заключение, тем более тяжкое, что тюремщик все время находился при узниках. Когда Полина Александровна привела сына к Мокеевым, там его и Луизу посадили за круглый стол, накрытый зеленой плюшевой скатертью, и положили перед ними стопку учебников, предоставив каждому выбирать себе чтение по вкусу. Павел Павлович сидел за своим письменным столом и временами щелкал счетами. Пока узников сторожили два тюремщика, заключенным было не так томительно. Мария Васильевна время от времени заходила в большую комнату, разговаривала с мужем о всяких хозяйственных делах, и ребятам это доставляло хоть какое-то развлечение.
Но вот все четверо пообедали на веранде, такой же, как у Хмелевых, и после этого началась настоящая пытка. Мария Васильевна ушла в город за покупками. Павел Павлович лег на диван и стал читать какую-то книгу. Луиза и Ленька сидели, уткнувшись носом в учебники, и следили за ним. Прошло около часа. Луиза написала что-то на задней обложке старого учебника и осторожно придвинула книгу к Хмелеву. Тот прочитал: «
Учебник снова пополз по зеленой плюшевой скатерти к Леньке. Ответ был короткий: «
Прошло еще минут двадцать в напряженном молчании. Товарищ Мокеев читал. Но вот распахнутая книга как-то незаметно легла ему на подбородок, а глаза его закрылись. Пленники все еще сидели не шевелясь. Через несколько минут они услышали легкое посапывание, а вскоре и откровенный храп. Ленька сидел ближе к двери, и Луиза молча указала большими голубыми глазами на нее. С огромными усилиями, чтобы не скрипнуть отодвигаемыми стульями, пленники выбрались из-за стола и, замирая на каждом шагу, двинулись к открытой двери комнаты...
...И, уже подойдя к калитке, они замерли. Перед ними стояла Мария Васильевна. Несколько секунд она смотрела на них растерянно и грозно и вдруг усмехнулась:
— Ну, шельмецы, сбежали все-таки! А папа спит?
Луиза молча кивнула.
— Ладно! Гуляйте. Я с ним поговорю. «Шельмецы» помчались по улице.
