Дама представилась и пожала нам руки. Хорошо всё-таки, что мы имеем дело с приветливой Алмой, а не с огнедышащей Джоан.
— Значит, вы хотите посмотреть макет? — Речь Алмы напоминала щебет, так говорят дамы из высшего общества в фильмах и по радио.
Папа смотрел на Алму, словно ему явился сам архангел Гавриил с благой вестью.
— Кто она такая? — шёпотом спросил я у папы, пока мы шли вслед за Алмой к бару.
— Чёрт возьми, Оскар! Она — жена самого успешного режиссёра Голливуда. Он снимает триллеры. Его фильм «Ребекка» получил в прошлом году премию «Оскар».
Алма предложила нам угоститься всем, что душа пожелает, из сияющего хромовой отделкой бара, и я по привычке замотал было головой, но потом напомнил себе, что мне не одиннадцать лет, а двадцать один год. Я даже имею право голосовать на выборах! Раз так, можно, наверно, и пива выпить. Только я ни разу в жизни не пил ничего крепче вина, которое дают в церкви во время причастия. Да и не лежала у меня душа ни к чему, кроме джин-тоника. Его я и попросил.
— Мисс Чау! — позвала Алма. Оказалось, что на другом конце комнаты сидит хрупкая азиатка в красной блузке и чёрных брюках. — Мисс Чау приехала из Китая, она личный ассистент моего мужа. Как вы, наверно, знаете, на её родину напали японцы, они бомбят китайские города. Кстати, мой муж скоро придёт. — Алма, точно волшебница, в мгновение ока приготовила каждому из нас напиток по вкусу и уселась в кресло. — Оскар, вы ведь скоро станете знаменитостью, — прибавила она неожиданно.
Сердце у меня встрепенулось.
— Я?! Почему?
— Голландец рассказал мне, ещё по телефону, про ограбление банка, про гибель ночного сторожа и премию в десять тысяч долларов.
— Только я мало что помню, — признался я. — А грабители, наверно, давно сбежали в Мексику. И живут припеваючи.
— В Мексику? — оживился Голландец. — Почему в Мексику, Оскар?
— Не знаю. — Я нахмурился. — Не помню.
В этот момент я поймал на себе пристальный взгляд мисс Чау — слепящий, словно фары встречного автомобиля в тёмную безлунную ночь. Он осветил какие-то дальние закоулки моей памяти, но только на миг. Потом дверца снова захлопнулась.
— Ну что ж. Макет семьи Кроуфорд по праву считается одной из достопримечательностей Голливуда, — снова заговорила Алма. — Из города сюда, в Беверли-Хиллз, ходит автобус, привозит туристов, которые хотят посмотреть на дома кинозвёзд. Иногда этот автобус останавливается у ворот, и мисс Кроуфорд пускает туристов в сад. Если она в настроении. — Алма переглянулась с Голландцем. — Но я, к сожалению, не умею запускать поезда. А кто-нибудь из вас умеет?
Отец кивнул:
— Ещё бы! Конечно, умеем.
— Я очень рада. — Алма встала и оправила юбку. — Формально поезда принадлежат Кристоферу, сыну Джоан. Мне бы не хотелось никаких неприятностей. Ведь характер у Джоан — не сахар. Она очень вспыльчива. Если с поездами что-то случится, она, пожалуй, разобьёт о мою голову хрустальный графин.
Папа заверил Алму, что имеет огромный опыт обращения с миниатюрными железными дорогами и, когда он рядом, поездам ничего не грозит.
— Я вам полностью доверяю! — воскликнула Алма. — У вас такое честное лицо!
Она повела нас к лифту. Вот уж не думал, что в частном доме может быть лифт! Мы спустились на два этажа. Алма включила свет.
— Оскар, не возражаешь, если я расскажу мужу твою потрясающую историю? — спросила она. — Про ограбление банка.
— Конечно, рассказывайте, — ответил я. — На здоровье.
— Мой муж коллекционирует криминальные сюжеты. — Она лучезарно улыбнулась нам с папой. — Особенно непридуманные. Я уверена, что твоя история его очень заинтересует.
Макет в подвале Кроуфордов оказался гигантским. Намного больше того, что стоял в банке мистера Петтишанкса, а наш макет, с улицы Люцифер, с ним и сравнивать нечего. Чего тут только не было: и автопогрузчики, и груды угля, и механизмы для загрузки бочек! Тут бегал знаменитый товарняк под названием «Тихоокеанский», длиной в шестьдесят вагонов! Ещё было много новых, не виданных мною раньше грузовых полувагонов. Сверкали лучи прожекторов. Я даже рот открыл от изумления. Да, за десять лет компания «Лайонел» сделала большой шаг вперёд. Простенькие поезда и паровозы по большей части канули в прошлое, лишь несколько моих прежних любимцев оставались в строю. Но нынешние поезда!.. Они стремительно вылетали из туннеля, словно из будущего, — мощные, обтекаемые, как неумолимые торпеды:
«Командор Вандербильт», «Гудзон» и «Гайавата» с сияющим на локомотиве золотым орлом. «Летящий янки» отсчитывал круг за кругом, полностью оправдывая своё название. Папа оказался к такому великолепию не готов. Взглянув на макет Кроуфордов, он не смог сдержать слёз.
— Я десять лет не видел таких поездов. — Папин голос дрожал.
Голландец дружески потрепал его по плечу:
— Не грусти, Оскар-старший! Главное, что твой сын жив и здоров. Благодари судьбу и не вешай нос!
Папа вытер глаза и улыбнулся.
— Да я и не вешаю! — сказал он. — Вот, увидел поезда — словно помолодел!