Властелин и рыцарь часа!В личной жизни и в борьбеТы чутьё и гордость класса,Словно Знамя, нёс в себе.И от классовой фортуныОпьянев, на всех — орломВниз глядел как бы с трибуны —Даже дома за столом.Гордый поступью железной,Знать не мог ты в том году,Что ведёте всех вы в бездну,А себя — на Воркуту.Что, когда замрут орудьяПосле классовой войны,Победителей — не будет,Будут все побеждены.Что жидов за те же виныСтанут снова гнать и клясть,И что ты, Абрам Пружинер,Будешь зол на эту власть.Чётким шагом, с важной рожей,С пистолетом ты ходил……Знал, что быть всё это может,Тот, кого ты уводил.XIVДа, про всё, что может статься,Знал он — словно вспоминал.Безо всякого злорадства,А с тоской и болью — знал.Знал заране, знал сердитоТо, что после, всё стерпя,Ты постиг… И то, что скрытоИ поныне от тебя.Знал — хоть мало было прокуЗнать… Не мог он ничего.Разве если б стал пророкомДля полковника того.Где там! В споре, как в угаре,Он пред ним с его тоскойБыл бессилен. Как БухаринВ дни иные пред тобой.XVВспомни, как свистал охотноТы Бухарину в свой час,Когда силился он что-тоВам открыть, спасти всех вас —От позора, от расплаты,От беды, грозившей вам…А ведь это он когда-тоОбучил вас всем словам.Всей профессии героя,Сути всех его основ.Что помимо за душоюВы имели — кроме слов?Ничего! Вся власть и силаВ них была — исток и нить.Благодарность? Сам учил онЭто чувство не ценить!И гремел ваш свист счастливый:«Кто б ты ни был — не мути!»Так впервые доросли выСпор с Бухариным вести.И свистали с упоеньем,Ощущая свежесть лет,Отгоняя тень сомненьяОт плодов своих побед.…Впрочем, ты про то не думал —Веру в Сталина берёг.Потому что Ленин — умер,Ты ж без Ленина — не мог.XVIНа шоссе шуршат машины,В магазинах — толчея.Всё прошло, Абрам Пружинер,На исходе — жизнь твоя.Ты скрываешь раздраженье,Непочтеньем оскорблён.Хоть к особому снабженьюИ к больнице прикреплён.Что ж!.. За равенство ходил тыВ смертный бой не раз, не два,Кровью право заслужил тыНа особые права.Тут — хоть многие судачат —Справедливость налицо.У тебя есть даже дача —Комнатёнка и крыльцо.Есть. Но в этом разве дело,Если жизнь — как смутный сон.Если мягко, но всецелоТы от дела отстранён.Вновь ты ходишь на собранья,И оправдан ты давно.Но к секретным заседаньямНе допущен всё равно.Хоть всегда любил ты бденья —Жить, как счастье крест неся.Хоть приходит в запустеньеБез тебя идея вся.XVII
