Взгляд счастливый и смущённый.В нём испуг, и радость в нём:Ты — мой ангел с обожжённымОт неловкости крылом.Тихий ангел… Людный городСмотрит нагло вслед тебе.Вслед неловкости, с которойТы скользишь в густой толпе.Он в асфальт тебя вминает, —Нет в нём жалости ничуть,Он как будто понимаетВпрямь, — куда ты держишь путь.Он лишь тем и озабочен —Убедиться в том вполне.Ты идёшь и очень хочешь,Чтоб казалось — не ко мне.А навстречу — взгляды, взгляды,Каждый взгляд — скажи, скажи.Трудно, ангел… Лгать нам надоДля спасения души.Чтоб хоть час побыть нам вместе(Равен жизни каждый час),Ладно, ангел… Нет бесчестьяВ этой лжи. Пусть судят нас.Ты идёшь — вся жизнь на грани,Всё закрыто: радость, боль.Но опять придёшь и станешьЗдесь, при мне, сама собой.Расцветёшь, как эта осень,Золотая благодать.И покажется, что вовсеНам с тобой не надо лгать.Что скрывать, от всех спасаясь?Радость? Счастье? Боль в груди?Тихий ангел, храбрый заяц.Жду тебя. Иди. Иди.1964<p>«Ты летишь, и мне летится…»</p>Ты летишь, и мне летится.Правлю, прямо курс держа.Только ты летишь, как птица,Я — как толстый дирижабль.Не угнаться за тобою,Не избыть твоих границ.Вот ты движешься с толпоюЛёгких птиц, бездомных птиц.Мне б сейчас к тебе спуститься:Вот вам сердце, вот и дом.Только я — увы! — не птица,Тут не сесть мне нипочём.И гудят моторы резко.Я скрываюсь в облаках…А внизу, свернув на Невский,Ты летишь на каблуках.1964<p>«Слепая осень. Город грязь топтал…»</p>Слепая осень. Город грязь топтал. —Давило небо низкое, и дажеПодчас казалось: воздух чёрным сталИ все вдыхают смесь воды и сажи.Давило так, как будто, взяв разбегК бессмысленной, жестокой, стыдной цели,Всё это нам наслал наш хитрый век,Чтоб мы о жизни слишком не жалели.А вечером мороз сковал легкоГустую грязь… И вдруг просторно стало.И небо снова где-то высокоВ своей дали прозрачно заблистало.И отделился мир от мутных вод,Пришёл в себя. Отбросил грязь и скверну.И я иду. Давлю ногами лёд.А лёд трещит. Как в детстве. Достоверно.1964<p>Тем, кого я любил в юности</p>
