Шли да шли. И шли, казалось, годы.Шли, забыв, что ночью можно спать.Матерились, не найдя подводы,На которой можно отступать.Шли да шли дорогой непривычной,Вымощенной топотом солдат,Да срывали безнадёжно вишни, —Всё равно тем вишням пропадать.Да тащили за собой орудьяПо грязи и кручам, вверх и вниз.Русские, всегда земные люди,Без загробной веры в коммунизм.Шли да шли, чтоб отдохнуть и драться,Отстоять себя — страну и жизнь…И ещё за то, чтоб — лет чрез двадцатьВновь поверить в этот коммунизм.1942<p>Солдат в электричке</p>Кто-то что-то говорит,Где купить и как продать.А солдат сидит и спит,Потому что он солдат.Потому что на виноДенег нету у него.Ну а больше всё равноОн не купит ничего.Только штатской жизни ширьВсё ж касается его…Он вернётся в этот мирИли сгинет за него.1944<p>* * *</p>
Юле Друниной
Кем только я не был! И всё между прочим,И всё утопало в каких-то химерах…Я был фрезеровщиком, чернорабочим,Я был контролёром на точных размерах.Но кем бы я ни был, я был как калека.И где б ни ступал я шагами своими,Меня называли улыбчато: «Швейка»,Так, словно бы «Швейк» — это женское имя.Кем только я ни был… Но дело не в этом,А в том, что не мог превратиться в кого-то.И где б я ни был, оставался поэтомНа горе своим современным работам.Пока я мотался, и мне было плохо,И вяз на простуженном ноющем слове,Товарищи шли по великой эпохе,Свои биографии делая кровью.Я тоже не видел ни счастья, ни блага.Родная моя! Ведь по мне это видно…Но вот у тебя на груди — «За отвагу»,И мне как мальчишке становится стыдно.1945<p>* * *</p>В этой комнате, в которой мы с тобой,Чёрный вечер превратился в голубой.А на лестнице, где мы с тобой стоим,Оседает на карнизах светлый дым.Почему ты лишь набросила пальто?Если б ты его надела, было б что?Что-то было бы не так… Но почему?Это вещи, недоступные уму.Лучше я приду к тебе опять.Будем снова мы на лестнице стоять.Чёрный вечер снова станет голубым.И осядет на карнизах светлый дым.1947<p>Мужество молчанья</p>Когда, что нужно, сказано в начале,А нового пока не написать,Оно приходит — мужество молчанья,Велит слова на ветер не бросать.Мы отдыха не просим, а напротив —Нам стоит крови каждый перерыв…И у поэта вечно где-то бродитПока что неосознанный мотив.И если он звучит немного тише,Не взял за горло и не бросил в дрожь,Не тронь пера. Ведь если ты напишешь —Напишешь дрянь, и сам её порвёшь.Как дразнится бессилием сознанье,И тяжело смотреть в глаза друзьям…Нет! Это вправду мужество — молчаньеВ те дни, когда ещё сказать нельзя.1945<p>Эвакуация</p>
