Снова Киев. И девушки нежной, певучей осанки.Все — такие, как вы. Но не встретить на улицах вас,Довоенные девочки, детство моё, — киевлянки!Мои взрослые сверстницы, где вы и как вы сейчас?Я не к вашим ногам припадал молодыми губами,Всё не вам объяснял, что пытался себе объяснить.Я оставил вас в детстве, одних, словно мёртвую память, —Обронил, словно можно частицу себя обронить.Мы встречались порой. Говорили. Мне некогда было:Я проделывал путь, пробивая дорогу плечом.Боль эпохи моей подняла меня, сердце пронзила,Отделила от вас, словно были вы здесь ни при чём.Словно это не вы и не горькие ваши романы.Ваши браки, разводы, смятенья и схватки с тоской.Той любви, что хотели, мечтали о ней постоянно, —Той любви вдруг не стало, а вы не умели с другой.Знал я это, но знал не про вас. Я разыгрывал роли.От безвкусицы южной зверел, вам не верил порой…Чушь. Ведь боль остаётся в любой аффектации — болью.А судьба остаётся в любом проявленье — судьбой…Что же делать? Живём. И дела наши вовсе неплохи.Если что и не так — надо жить. Мы выносим свой крест.За гарантию счастья не спросишь с минувшей эпохи.За любовь не получишь с давно отшумевших торжеств.И не вы эти девушки нежной, певучей осанки,Что спешат, как спешили, сияя доверием, вы.Я ищу вас везде. Я такой же, как вы, киевлянки, —Та же южная кровь, лишь обдутая ветром Москвы.Я такой же, как вы. Так откуда в душе ощущеньеСамой подлой вины, словно стал я банкротом сейчас.Словно мог я вас всех полюбить, увести от крушенья,Все мечты вам спасти — и по глупости только не спас.1962<p>* * *</p>Мой ритм заглох. Живу как перед казнью.Бессмысленно гляжу на белый свет,Про всё забыв… И строчка в строчке вязнет.Не светятся слова — в них связи нет.Где ж эта связь? Иль впрямь лишь сам собоюЯ занят был, бунтуя и кляня…А связей — нет. И, значит, впрямь пустоеВсё, чем я жил, за что убьют меня.А смерть грозит. Грозит кровопролитье.Оно придёт — пиши иль не пиши.Какой тут ритм! Кому нужны открытьяПодспудных связей жизни и души?Все связи — рвутся. Всем — грозит стихия.Российский бунт несёт не свет, а тьму…Пусть даже Бог опять спасёт Россию,Коль этот труд не надоел Ему.Пусть даже вновь потом откроют право…Нет ритма. Вижу кровь, а не зарю.И не живу. Как кролик на удава,Глаз не сводя, в грядущее смотрю.1962<p>Танцы</p>Последний автобус подъехалК посёлку. И выдохся он.И ливнем дурачеств и смехаВорвались девчонки в салон.Ах, танцы!.. Вы кончились к ночи.Пусть!.. Завтра начнётесь опять!И было им весело оченьВ полночный автобус вбегать.
