Может, правда, с ношей крестной,Веря в святость наших сил,Эту землю Царь Небесный,Исходив, благословил.Но тогда, ревнуя к Славе,За усмешкой скрыв оскал,Тем путём на тройке дьяволПо следам Его скакал.1970<p>Последний язычник</p><p><sub>Письмо из VI века в XX</sub></p>Гордость, мысль, красота — все об этом давно отгрустили.Все креститься привыкли, всем истина стала ясна…Я последний язычник среди христиан Византии.Я один не привык… Свою чашу я выпью до дна.Я для вас ретроград — то ль душитель рабов и народа,То ли в шкуры одетый дикарь с придунайских равнин…Чушь! Рабов не душил я — от них защищал я свободу.И не с ними — со мной гордость Рима и мудрость Афин.Но подчищены книги… И вряд ли уже вам удастсяУяснить, как мы гибли, притворства и лжи не терпя,Чем гордились отцы, как стыдились, что есть ещё рабство.Как мой прадед сенатор скрывал христиан у себя…А они пожалеют меня? Подтолкнут ещё малость:Что жалеть, если смерть — не конец, а начало судьбы.Власть всеобщей любви напрочь вывела всякую жалость,А рабы нынче — все. Только власти достигли рабы.В рабстве — равенство их: все — рабы, и никто не в обиде.Всем подчищенных истин доступна равно простотаМиром правит Любовь, — и живут для Любви — ненавидя.Коль Христос есть Любовь, каждый час распиная Христа.Нет, отнюдь не из тех я, кто гнал их к арене и плахе,Кто ревел на трибунах, у низменной страсти в плену.Все такие давно поступили в попы и монахи.И меня же с амвонов поносят за эту вину.Но в ответ я молчу. Всё равно мы над бездной повисли.Всё равно мне конец, всё равно я пощады не жду.Хоть, последний язычник, смущаюсь я гордою мыслью,Что я ближе монахов к их вечной любви и Христу.Только я — не они, — сам себя не предам никогда я,И пускай я погибну, но я не завидую им:То, что вижу я, — вижу. И то, что я знаю, — я знаю.Я последний язычник. Такой, как Афины и Рим.Вижу ночь пред собой. А для всех — ещё раннее утро.Но века — это миг. Я провижу дороги судьбы:Всё они превзойдут. Всё в них будет: и жалость, и мудрость…Но тогда, как меня, их потопчут другие рабы.За чужие грехи и чужое отсутствие меры,Всё опять низводя до себя, дух свободы кляня:Против старой Любви, ради новой немыслимой Веры,Ради нового рабства… Тогда вы поймёте меня.Как хотелось мне жить, хоть о жизни давно отгрустили,Как я смысла искал, как я верил в людей до поры…Я последний язычник среди христиан Византии.Я отнюдь не последний, кто видит, как гибнут миры.1970<p>* * *</p>К себе, к себе — каким я был и стал.К себе — пускай поблёк я, пусть устал.Сквозь вызванную болью злость к толпе,Сквозь даже представленье о себе.
