И Вюрден запел соловьём. Да так, что Ролан только успевал записывать в свой вечный блокнот. И чем больше майор рассказывал, тем мрачнее становился Центральный. Из показаний Вюрдена следовало, что почти вся агентурная работа была провалена от слова совсем и практически не велась. Деньги на агентов выделялись из бюджета исправно, но все они банально разворовывались. Большая часть докладов от якобы действующих агентов, писалась прямо здесь же в здании контрразведки. Те же агенты, что всё же имелись, были заняты не своими прямыми служебными обязанностями, а сбором компромата на коммерсантов и местных чиновников ИКА. Первые служили источником дохода, а вторые закрывали глаза на грязные дела местных спецслужб. Так же выяснилось, откуда у мятежников появилась по крайней мере часть оружия. А появилась оно прямиком со складов армейских гарнизонов. Схемы были просты. Оружие списывалось как вышедшее из строя, патроны и боеприпасы как расстрелянные на учениях. Платили за это всё аборигены золотом. Или драгоценными камнями. Которые в чёрную добывались на имперских же рудниках.
О творящемся беспределе знали практически все, но либо были в доле и всем довольны, либо предпочитали закрывать глаза, чтобы не ссориться с начальством. Тем более, что по словам Вюрдена, когда пропавшее руководство только начало свою коррупционную деятельность, кое-кто из сотрудников пытался возмущаться, и даже писал доклады вышестоящему начальству. Как итог, все они или были переведены, или вообще вылетели со службы. Когда Вюрден выложил всё что только знал, а так же то, о чём догадывался или подозревал, уже перевалило далеко за полдень. Мрачный как туча Рейхард приказал увести майора (или уже скорее бывшего майора?) в отдельную камеру и привести следующего местного сотрудника.
Допросы найзирских контрразведчиков продолжались почти три дня с короткими перерывами на сон. Итоги расследования, устроенного Центральным были печальные. С одной стороны, абсолютное большинство местных или знало о грязных делишках руководства, или было так или иначе замешано в них. Вот только также абсолютное большинство было рядовыми сотрудниками, по большей части исполнявшими приказы начальства. Это, конечно, не умаляло их вины, но, с другой стороны, основная ответственность лежала на непосредственном руководителе и его замах. Которые, очень удачно, все пропали, когда начался мятеж в Найзире.
Причём, тут надо отдать должное Вюрдену, он не сидел совсем сложа руки, и пытался разыскать исчезнувшее начальство. Правда, толку было мало. Прислуга, знакомые, соседи, никто ничего не видел и не знал. Даже допросы со спецсредствами не выявили ничего. Руководители действительно словно испарились. Ушли с работы домой, а не следующее утро как в воду канули. Но кое-что Вюрден всё же сумел выяснить. В частности, майор был убеждён, что пропавшие исчезли по собственной воле. Обыск в их домах не выявил никаких следов борьбы, но также там не было обнаружено никаких денег или драгоценностей, а так же различных документов. В том числе с накопленным компроматом, которые (в этом майор был абсолютно уверен) хранились дома у начальника. Одним словом, картина вырисовывалась очень нелицеприятная. В добавок, обнаружилось, что часть и без того не многочисленных агентов местного отделения так же пропала. Те немногие что остались так же были допрошены, но и это ничего не дало. Да, следили за теми или иными лицами. Да, собирали информацию и передавали её непосредственному начальству. Что оно дальше с ней делало, их не касалось.
По итогам проведённого Центральным расследования, ряды найзирского отделения контрразведки поредели больше, чем на половину. Те сотрудники, кто непосредственно участвовал в коррупционных схемах, и чья вина была серьёзной, были арестованы и переданы военным в штрафные роты. Те же, кто были рядовыми исполнителями, и чья вина была минимальна, так же перевели в состав действующей армии, с понижениями в звании и не самыми лестными характеристиками в личном деле. Оставшиеся сотрудники в подавляющем большинстве были просто отстранены от работы. Лишь нескольких человек, которые действительно занимались делом и не были замешаны ни в каком криминале, Центральный оставил на своих местах и подключил к работе. А её было много.
***
На третьи сутки после начала работы, Центральный созвал своих подчинённых на совещание, где и резюмировал итоги расследования:
- Дело дрянь. Тут всё на порядок хуже чем в Картии. Работать по факту не с кем! Нет никакой агентуры! Ни полевой, ни внедрённой, ни сексотов! Ничего!
- А ведь сколько сил на это положено было, - мрачно процедил Бархан.
По мере того, как всплывало всё больше грязи, пожилые контрразведчики, принимавшие самое активное участие в работе, становились с каждым днём всё более мрачным и злыми.
- Двадцать пять лет. Двадцать пять долбаных лет, я горбатился в этой пыльной заднице мира, чтобы всё то, что было выстроено десятилетиями упорного труда похерила кучка шкурников… Штрих, можно я буду проводить казни этих тварей, если мы их найдём?
