В расположении 6-й роты, занимавшей оборону на склоне небольшого холма, текла такая же жизнь, как и в других подразделениях батальона. Несли службу наблюдатели, в готовности находились дежурные смены. Бойцы оживлялись при моем появлении. Понять их было нетрудно. Командир на передовой в такой час, когда кругом непонятная, неспокойная тишина, - это и успокаивает и ободряет, поднимает настроение. Тем временем близилось утро. Бледнели, теряли блеск звезды. Несколько похолодало.
Встреча с бойцами принесла облегчение, но полностью не успокоила. Где-то внутри притаилось настороженное предчувствие. Я гнал его прочь, старался думать о прошлой жизни, о родных сибирских местах, на которые сейчас глядят из бездны вселенной те же самые звезды, что зависли над нашим плацдармом.
Не успел вернуться на НП батальона и зайти в блиндаж, как зазвонил телефон. Связист протянул мне трубку.
- Ты тоже не спишь.
- Привычка, Саша. Да и что-то не по себе сегодня.
- Мне тоже.
- Из рот доносят - тишина. Не перед бурей ли? Решил тебе позвонить. Выходит, не один сомневаюсь. Я тут удвоил охранение. Береженого, говорят, и бог бережет, хотя мы с тобой и неверующие. Советую и тебе то же сделать.
- Спасибо, Николай Яковлевич.
- Благодарить позже будешь. Дело-то одно делаем. В замы никого вместо меня тебе не прислали?
- Нет, еще не назначили.
- Да, вот еще что. Мой тебе совет. Перемести-ка минометчиков, пулеметчиков и противотанкистов на запасные огневые позиции. Фрицы наверняка успели засечь основные, по ним в первую очередь будут вести огонь.
Николай Яковлевич Бухарин - человек осторожный, предусмотрительный. За своевременный совет я был искренне ему признателен.
Отдав необходимые распоряжения, побрился и присел к столу. В дверях появился ординарец:
- Товарищ капитан, завтрак готов. Можно подавать?
- Не хочется что-то, - махнул я рукой.
- Может, хоть чаю выпьете? - настаивал боец.
- Хорошо, неси твой чай. Заодно и пригласи сюда капитана Преснякова.
Солдат вышел. Я развернул схему обороны батальона, пробежал глазами по инженерным сооружениям... И вдруг - грохот, да такой, что заскрипели бревна наката, с потолка потекли струйки земли. За ним - снова страшный удар. Еще!.. Дверь с треском распахнулась ц сорвалась с петель. "Артналет, пронеслось в голове. - Неужто засекли штаб? Повода вроде для этого не давали, соблюдали маскировку".
В дверном проеме мелькнула тень, и вместе с очередным грохотом в блиндаж под напором воздушной волны буквально влетел Пресняков.
- Вот это гвоздит так гвоздит! - Игорь Тарасович тряхнул головой. Света не видно по всему плацдарму. "Скрипуны" молотят вовсю...
"Скрипунами" мы звали тяжелые немецкие минометы.
Новый удар потряс блиндаж. Зашевелились бревна наката. Струйки земли превратились в земляные ручьи. Угол потолка начал проседать. Блиндаж наполнился пылью и кислым запахом тротила, стало нечем дышать.
"В траншею! - мелькнула мысль. - Бревнами завалит".
- Выходи! - заорал я. - Завалит, выходи!
Но адъютант старший, связисты и без этого поняли, чго нужно уходить. Накат трещит, продолжает оседать, все бросаются к выходу. Ход сообщения встречает смрадом, лицо и грудь осыпают комья земли. Натыкаемся на кого-то и один за другим падаем. Под нами кто-то стонет и чертыхается: "Руки-ноги поотдавили!" Оказывается, часовой. Пригнулся в траншее от осколков, на него мы и налетели.
Поднимаюсь, сплевываю на бруствер подавшую в рот пыль. Стараюсь разобраться в происходящем. Кругом продолжает греметь, выть, свистеть. Земля перемешалась с небом. Стены траншеи дрожат, но сопротивляются разрушительной силе взрывов. То, что это не обычный артналет, для меня понятно. Грохот стоит над веем плацдармом. Вспоминаются разведданные последних дней о сосредоточении противника на нашем участке фронта. Может, это и есть ответ на мучивший нас вопрос о намерениях гитлеровского командования?
Какая-то неведомая сила заставляет меня выпрямиться. Вновь бросаю взгляд на район обороны. Траншеи, ходы сообщения, огневые позиции артиллерии и минометов тонут в огне и дыму. Та же картина - справа и слева у соседей, в тылу. Находящийся за горой сзади нас командный пункт полка тоже затянут дымом разрывов, как и огневые позиции гаубичников справа.
- Связь с ротами есть? - повернулся я к сержанту Звягельскому.
Сера;ант, словно потеряв соображение, непонимающе уставился на меня. Пришлось повторить вопрос. И только тут он понял, метнулся внутрь. Через несколько минут возвратился назад. По его расстроенному лицу нетрудно было догадаться - связи нет.
- Понятно, - махнул я рукой.
Звягельский вновь повернулся и исчез в блиндаже.
