Рядом с ним стояли младшие сержанты Иван Лунев и Василий Богомазов, свердловчанин рядовой Владимир Овсянников, другие бойцы, не раз крещенные огнем, проверенные в больших и малых боях. В каждом из них я был уверен и на каждого мог положиться как на самого себя. Но не посмотреть в их лица, не сказать слова, не пожать руку не мог. Люди уходили на опасное дело. И кто знает, придется ли увидеться вновь. Это хорошо понимал я, понимали и они. Потому лица бойцов были немного суровее обычного.
Время между тем шло. Ранее накрапывавший дождь перешел в крупный, ядреный, какой бывает в середине лета. В это время на берегу появился майор Кулябин. Николай Афанасьевич был, как обычно, бодр.
— От Блохина ничего не поступало? — спросил он у меня.
— Нет, но с минуты на минуту ждем.
Некоторое время мы стоим затаив дыхание. Но кроме шума дождя да всплеска играющей рыбы, ничего не слышно. Западный берег реки словно замер, затаился в непроглядной темноте. Нервы напряжены до предела. И вдруг мгновенный шум у самого берега. Я вздрогнул.
— Щука зазевавшуюся рыбешку сцапала, — глухо обронил Кулябин. Аппетит у нее в любое время суток волчий.
Наконец в темноте еле угадывавшегося противоположного берега трижды возник и тут же погас огонек.
— Сигнал от Блохина, — доложил наблюдатель. — Противник в первой траншее не обнаружен.
Через пару минут сигнал повторился.
— Ну что ж, Александр Терентьевич, начнем, — произнес Кулябин и чуть тише добавил: — Не знаю, кто в других, но в нашей Брянской Краснознаменной вы первыми приступаете к форсированию. Помните, от вашего успеха зависит многое. По проторенной вами дороге завтра пойдут не только полки дивизии, но и соседи.
Я подал команду лейтенанту Елагину:
— Отчаливай!
— Тронулись! — распорядился Иван Иванович.
В наступившей тишине слышно было, как в воду врезались лопасти весел. Первая лодка отошла от берега. Вслед за ней так же тихо отчалила и вторая во главе с лейтенантом Александром Чикишевым. Третьей лодкой командовал секретарь партийной организации батальона лейтенант Василий Малыгин. Затем четвертая, пятая…
Некоторое время мы молча смотрели вслед исчезавшим в ночи силуэтам. Первым нарушил затянувшуюся паузу майор Кулябин:
— Лиха беда начало, Александр Терентьевич.
— Вроде так, — в раздумье произнес я. — Начало, на мой взгляд, неплохое.
— Раз комбат говорит, что начало неплохое, значит, так и есть. Думаю, не будем терять времени. Кто у тебя во второй группе идет?
— Рота старшего лейтенанта Чугунова и пулеметчики вместе со штабом батальона. Забираю с собой командира минометной роты лейтенанта Пономарева с ячейкой управления.
— Добро, но уместитесь ли на лодках?
— У нас же на всякий случай подготовлены плоты. Иначе не успеем начнет светать.
Мы прошли к пулеметчикам.
— Барсюк? — узнал я офицера.
— Так точно, товарищ капитан, я.
Лейтенант приложил руку к головному убору, хотел доложить, но майор Кулябин остановил его:
— Не надо, лейтенант. Как настроение у людей?
— Боевое, товарищ майор! На такое дело идем! Каким же ему еще быть! Быстрее бы только!
— Ждать немного осталось, Василий Федотович. Минут через сорок пятьдесят, если все благополучно будет в первой группе, тронемся и мы.
— Да вроде у них пока порядок, — кивнул лейтенант в сторону противоположного берега Вислы. — Молчат.
Пока трудно сказать, что там у них. Виден был лишь костер. Если там боевое охранение, то взять бы его тихонько.
Мы пошли дальше.
— Товарищ капитан, — спустя минут сорок вырос передо мной посыльный, лодки возвратились. Погрузка произведена.
Обернулся к подходящему майору Кулябину:
— Мне пора, товарищ майор.
— Что, вернулись лодки?
— Да. Второй эшелон закончил погрузку.
— Все идет по плану, — медленно произнес Кулябин. — Желаю успеха, Александр Терентьевич. Я следом за тобой.
— Спасибо. Жду.
Минуты через три я сидел в лодке. Капитан Бухарин оттолкнул от берега посудину. Боец взмахнул веслами, и мы двинулись к середине реки.
Под дождевыми каплями пузырилась за бортом вода, слышно было, как рассекают ее соседние лодки, а с медленно наплывающего противоположного берега время от времени мигал зеленоватый огонек карманного фонарика. Там нас ждали.
Наконец причалили. Спрыгнул на песок. Боец-сигнальщик меня узнал, подбежал и доложил:
— Товарищ капитан, группа во главе с лейтенантом Елагиным ушла в сторону костра.
— Давно убыли?
— Сразу же, как высадились. По времени должны подходить к немцам.
Последние слова солдата заглушил треск автоматных очередей.
Грохот выстрелов пронесся над нами, эхом отозвался в пойме Вислы. И вновь тишина сомкнулась над нами. Все так же по листьям кустарника стучит дождь, ноги вязнут в мокром прибрежном песке. Вытираю ладонью мгновенно вспотевший лоб.
— Никак, на боевое охранение напоролись, — роняет капитан Пресняков.
Дождливую темень вновь вспарывают автоматные очереди, вслед за ними раздаются взрывы гранат. Жаль, но ничего не поделаешь — обнаружили себя. Теперь расчет да быстроту. Навязать противнику свою волю — в этом сейчас залог успеха. Оборачиваюсь к адъютанту старшему батальона:
