— Ишь ты, студент, грамотный, значит. Не какой-нибудь темный, взбитый крестьянин. — Подумав, он попросил Митина: — Спроси, как его зовут и зачем он в фашисты пошел?
Митин задал вопрос и, получив ответ, сказал:
— Говорит, что зовут его Фридрихом, что он не наци[13] и не считает себя фашистом.
— Ишь ты! Скажи ему, браток, что все они фашисты, раз пошли воевать против рабоче-крестьянского государства. Несознательный он тип. Но ничего, вот прочистим ему мозги, он и поймет свою ошибку. — Добродушно посматривая на пленного, боец достал кисет, вытащил пачку папиросной бумаги и, оторвав листок, свернул цигарку, раскурил и, протянув пленному, предложил: — На, германец, попробуй нашего тамбовского самосаду.
Пленный недоверчиво принял самокрутку, с опаской повертел ее в руках: нет ли подвоха?
Молодой широкоплечий красноармеец, сердито покосившись на рыжеусого, зло бросил:
— Ты что, дядя, драгоценную махорку на фашиста расходуешь? Свинца ему в рот, гаду!
— Во-первых, он не фашист, а студент, во-вторых, свинцом врагов надо угощать в честном бою. После драки кулаками не машут. — Взяв из рук Фридриха папироску, он раскурил ее и, вернув, ободряюще улыбнулся: Попробуй, попробуй русского табачку, такого в Германии, чай, нету.
Пленный с жадностью сделал две затяжки и закашлялся так, что слезы выступили.
— Ничего, ничего, — добродушно засмеялся рыжеусый, — приобвыкнешь к нашему табачку, поймешь, что в России все крепкое: и люди и табак.
Строгий строй пленных нарушился. Поняв, что убивать их не собираются, они расправили плечи и охотно вступали в разговор, который велся, как выразился Стольников, "по-неандертальски". Однако я заметил, что некоторые пленные с трудом скрывали звериную ненависть к нам, старались отвернуться или спрятаться за спины однополчан.
Неожиданная команда "Становись!" мгновенно выровняла ряды пленных. Под конвоем они зашагали на станцию. А победители отправились к подкатившим походным кухням.
После ужина Грязев построил батальон. Полковник, руководивший ликвидацией десантов, выброшенных в этом районе, торжественно объявил:
— Товарищи бойцы и командиры! За образцовое проведение операции по ликвидации десанта от имени командующего группой войск генерал-майора товарища Рокоссовского объявляю вам благодарность!
Несколько мгновений бойцы молчали, потом спохватились и вслед за командирами недружно прокричали:
— Служим Советскому Союзу!
— Поздравляю вас, товарищи, и желаю вам громить фашистов с таким же упорством, как сегодня!
Старший лейтенант Грязев крикнул "ура".
— Ура-а-а-а! Ура-а-а-а! Ура-а-а-а! — трижды прогремело над строем.
Благодарность командующего свидетельствовала, что первый бой, который батальон провел в тяжелых условиях и с чрезвычайно опытным противником, показал его способность выполнять боевые задачи.
Батальону досталось много немецких автоматов. Однако полковник, к нашему огорчению, приказал оставить на каждую роту по пять автоматов, остальные сдать в его распоряжение.
Бессонная ночь, затянувшаяся схватка с десантом свалили бойцов с ног. Раскатав шинели, они мгновенно забылись в тяжелом сне. Многие вскрикивают, видимо, вновь переживают перипетии лесного боя. Командиры хлопочут о раненых, о питании, боеприпасах.
Я никак не могу заснуть. Думаю о завтрашнем дне, о будущем. Вспомнил о мине, на которую едва не наступил, велел Лысову принести ее. Он нес ее в вытянутой руке, с опаской поглядывая под ноги. Осторожно положил черное смертоносное' "блюдце" на мою ладонь и, присев рядом, облегченно вздохнул:
— Вот зараза! Дышать на нее боишься: того и гляди без руки, а то и без головы останешься. Ни на минуту не прикорнул, все ее, треклятую, сторожил: как бы кто ненароком не наступил.
Не успел я как следует осмотреть мину, как раздался громкий храп Лысова. Стараясь не потревожить его, осторожно встаю и несу опасную находку к комбату. Тот долго вертит ее в руках, потом приказывает вызвать командира первого взвода третьей роты.
Пришел худенький, небольшого роста белобрысый лейтенант. Комбат молча протянул ему мину. Повертев металлическое "блюдце" в руках, лейтенант вытащил перочинный нож и через минуту подал комбату взрыватель, небрежно бросив на землю безопасный теперь корпус. Комбат просит медленно повторить операцию. Лейтенант неторопливо вставляет взрыватель и вновь вывертывает его. Комбат, наморщив лоб, проделывает то же. И протягивает мину мне. Обезвредив ее, ощущаю нестерпимое желание закурить. Тем временем комбат собрал всех командиров подразделений и приказал лейтенанту научить их обращению с противопехотной миной.
Возвращаюсь в роту с мыслью при первой возможности передать приобретенный опыт подчиненным. Ночную тишину нарушает богатырский храп да невнятное бормотание спящих. Около одинокой березы слышу, как кто-то негромко, нараспев читает стихи. Из темноты доносятся незабываемые пушкинские строки:
…И грянул бой, Полтавский бой! В огне, под градом раскаленным, Стеной живою отраженным, Над падшим строем свежий строй Штыки смыкает. Тяжкой тучей Отряды конницы летучей, Браздами, саблями звуча, Ошибаясь, рубятся сплеча…
