…С собакой сравнить их, злодеев лихих? Собака, завыв, отшатнется от них… Сравнить со змеею предателей злых? Змея, зашипев, отречется от них… Проклясть их дела и фальшивую речь их, Лишить их, чудовищ, имен человечьих…
Успокаиваясь, политрук кивает в мою сторону:
— Вот командир подробно расскажет об истинном положении на фронте, и вы убедитесь, что распространители слухов — хуже фашистов: они вредят исподтишка.
Как можно спокойнее рассказываю о сложившейся на смоленском направлении обстановке. Не скрываю, что неприятельским частям удалось прорваться в тыл смоленской группировке наших войск, но и сами немцы оказались между молотом и наковальней. Наковальней являются наши части, сражающиеся в Смоленске, а молотом — ярцевская группа войск, в которую входит и наш батальон.
Сравнение, видимо, понравилось слушателям: их лица веселеют. Подчеркиваю, что пассивных всегда бьют. Поэтому, чтобы разгромить фашистские части, вышедшие в тыл нашим смоленским дивизиям, нам надо с удвоенной активностью и яростью сражаться с врагом.
После собрания взволнованные красноармейцы подтащили к Стольникову упиравшегося бойца. Удерживая его за плечи, рослый красноармеец в каске возмущенно говорит:
— Это он, наш главный "информатор". Куда-то бегает, а потом нашептывает на ухо сведения, будто бы полученные "от верного друга из штаба"…
— В каком же штабе у тебя верный друг, снабжающий точными сведениями? — сердито спрашивает Стольников побледневшего красноармейца.
— Не верьте им, — испуганно зачастил болтун. — Я не распространял ложные слухи. Я иногда пересказывал факты, которыми со мной делился мой старый друг.
— Где этот друг? — настаивает Стольников.
После продолжительного увиливания и запирательства красноармеец называет фамилию бойца из третьей роты. Оказалось, что знакомы они всего несколько дней. Документы у "старого друга" показались подозрительными, и его для выяснения личности отправили в штаб дивизии.
Воспользовавшись тем, что почти вся рота была в сборе, Стольников предложил парторгу Лысову зачитать собравшимся недавно опубликованный Указ Президиума Верховного Совета СССР о введении института военных комиссаров. Зачитав указ, Лысов изложил содержание Положения о военных комиссарах Рабоче-Крестьянской Красной Армии и кратко рассказал о его значении.
— Разрешите мне, — заключил Стольников, — закончить беседу словами нашего армейского поэта Шемонаева, который так охарактеризовал роль военных комиссаров:
В дыму сражений,
В зареве пожаров
Бойцы увидят
Вновь перед собой
Знакомый облик
Славных комиссаров
С железной волей,
С пламенной душой.
В опасный час,
В минуту грозовую
Они слова
Зовущие найдут,
За Родину,
За партию родную,
За Сталина
К победе поведут.
Бойцы и командиры долго не могут угомониться. Все взволнованы предстоящим наступлением. Ведь это будет первое наступление, в котором нам доведется участвовать, и хочется, чтобы оно стало началом изгнания врага с родной земли. Обходим со Стольниковым роту, стараемся побеседовать с каждым бойцом, узнать о настроении. Возвращаясь в полночь с позиций боевого охранения, наткнулись на расположившихся полукругом красноармейцев. Из темноты доносится баритон Папченко. Он читает Маяковского, читает мастерски, страстно, вдохновенно, умело подчеркивая особенности поэтической рифмы. Я впервые понял мощь стихов пролетарского поэта.
— Не дает спать бойцам! — возмутился Стольников. — Нашел время для стихов!
— Он верит в мобилизующую силу поэзии. Убежден, что стихами можно смягчить человека, настроить его на лирический лад или возбудить в нем чувства гнева, ненависти, поднять ослабевший дух.
— Никогда не слышал о таком предназначении поэзии, хотя неравнодушен к ней и преклоняюсь перед поэтами…
Услышав голоса, Папченко умолк, шагнул навстречу. Узнав нас, доложил, что взвод к наступлению готов, а сейчас он, по просьбе бойцов, читает им Маяковского.
— Неужели сами попросили? — не поверил Стольников.
— Конечно! — Папченко пожимает плечами. — Каждую свободную минуту просят что-нибудь почитать…
Ночью справа от нас неожиданно заговорили минометы, а над позициями противника вспыхнули осветительные ракеты. Вскоре разгорелась ожесточенная стрельба из всех видов стрелкового оружия.
Побывав у командира батальона, я узнал, что в первом часу ночи он послал поисковую группу на участке роты лейтенанта Воронова. Так как наш батальон оказался отдельной частью и к тому же наступал не на главном направлении, старшему лейтенанту Грязеву пришлось самому позаботиться о "языке".
Вылазка разведгруппы не удалась. Однако разведчики выяснили, что до самого переднего края нет минных полей. Это нас обрадовало: отсутствие минных полей облегчало атаку и свидетельствовало, что противник думает не обороняться, а наступать.
Еще засветло нам доставили из саперного батальона сборный штурмовой мостик, который бойцы взвода лейтенанта Валежникова должны были перед началом наступления перекинуть через реку.
