– Ты звал? – Трофим с любопытством разглядывал того, кто раньше был его учеником. Или не был, а есть?
– Да, – Ваня вдруг растерянно поглядел на него, совсем, как раньше, – Мне нужна твоя помощь.
– Кому нужна помощь? Богу границы? Или моему ученику?
На мгновение на лице Чура промелькнул гнев, который тут же сменился равнодушием. Трофим понимал, что равнодушие это не показное, просто… Просто боги – это уже не люди, им человеческие эмоции чужды. А Чура все еще держало что-то рядом, возвращало раз за разом, будоражило эмоции, мешало жить так, как этому существу требовалось. И похоже, Трофим уже догадался, что именно.
– Нужно разорвать связь? – спросил он напрямик.
Ваня-Чур поморщился.
– И да, и нет. Так просто уже не получится.
Он принялся ходить из стороны в сторону, точно лев, запертый в клетке.
– Я не могу сам помочь. Мне нельзя, – и добавил с гневом, – Равновесие! Я не могу нарушать равновесие. Все должно быть правильно! Чур не может вмешиваться. Иначе будет очень плохо…
Трофим выставил руки перед собой:
– Я понял. Что от меня требуется?
Ваня замер, на мгновение становясь почти прозрачным, теряясь в гулкой пустоте вокруг, а потом сказал:
– Я, Иван Гребенкин, человек, я, Чур, бог границы, больше не буду твоим учеником. Отпусти. Взамен же прими нового. И равновесие будет соблюдено.
Трофим наклонил голову:
– Я принимаю твой отказ. Кого ты хочешь оставить на замену себе?
Образ, на секунду соткавшийся из темноты, заставил его изумленно отпрянуть. На руках снова вспыхнуло пламя.
– Пожалуйста, – проговорил Ваня, – Защити. Сейчас. Прошу тебя.
И Трофим кивнул. Что ж.
– Отпускаю тебя, Иван Гребенкин, человек, отпускаю тебя, Чур, хранитель границы, и беру вместо тебя нового ученика. Яснораду.
Трофим стиснул зубы, чувствуя, как натянулось что-то в груди и лопнуло, ударив по нервам. И тут же внутри занялся огонь, слизывая остатки боли.
– Спасибо, – шепнул Чур и тронул Трофима, показывая то, что видел сам, – Поторопись.
Перед лицом потемнело, и Трофим открыл глаза, чувствуя, как льются на него струи воды с потолка, а в уши бьет противный визг пожарной сигнализации.
– Твою мать, – сообщил он валяющемуся на полу презервативу.
– Трофим, твою мать! – повторил ввалившийся в комнату взлохмаченный и мокрый Макс, – Ты что творишь? Я ведь спал!
– Собирайся, – Трофим, кряхтя, стал подниматься, – Мы почти опоздали.
– Куда это? – изумился Макс, – Ты тут нам пожар устроил, а потом потоп! Всю квартиру заливает! Надо воду выключить… И позвонить консьержу, я сейчас…
– Макс, живо, – рявкнул Трофим и побежал, оскальзываясь на полу.
Одежда, промокавшая по мене надевания, обувь, нож – он быстро собирался, не позволяя себе раздумывать, успеют они или нет, и выскочил в коридор. Макс уже ждал там, натягивая носки, и чертыхался, отряхиваясь, как собака.
– Объяснишь?
Трофим указал на прижатый плечом к уху телефон, который он старательно закрывал от льющейся с потолка воды. Отвечать ему никто не спешил, и это было очень плохо. Очень-очень плохо.
– Зелья, – шепнул он.
Макс понятливо кивнул. Не в первый раз. Метнулся на кухню и подхватил рюкзак, специально собранный на случай чрезвычайной ситуации.
Уже в машине, когда они наспех вытерлись и Макс гнал по ночному городу к вурдалакам в особняк, Трофим сообщил, раз за разом набирая номер Константина:
– Яся в беде. Можем не успеть.
И проследил, как выступили желваки на лице парня. Макс сильнее нажал на педаль газа. Сказать сейчас, что она теперь одна из них, его новая ученица? Или пусть идет, как идет?
– Ирина там. И что-то не то с вурдалаками, похоже, она их подчинила. Так что берешь мертвяков на себя.
Макс кивнул и потянулся одной рукой на заднее сиденье, доставая рюкзак. А потом прямо на ходу вытащил пузырек с зельем и залпом выпил. Трофим одобрительно кивнул. Времени не оставалось совершенно.
Он закрыл глаза, принявшись делать медленные вдохи и выдохи. Что-то было не так. Интуиция вопила, что он знал не все. Откуда у Ирины силы? Где она их взяла? Почему вурдалаки ей подчиняются? И главное, зачем ей Яся? Для очередного убийства?
И самое плохое, он никак не мог отделаться от мысли, что они опоздали. Пусть он еще не чувствовал Ясю так хорошо, как Макса, для этого им еще предстояло смешать кровь, но нити, связавшие их, уже натянулись, тревожно гудя.
Глава 45
– Томка, не мельтеши, – Ирина стояла над Ясей, что-то высматривая в ее лице, в то время как Тамара Михайловна, действительно, никак не могла найти себе место от волнения.
– И что дальше? – спросила безучастно Яся, начиная ощущать, что будто тонет в каком-то вязком коконе. Мысли вяло перетекали из одной в другую, нигде не останавливаясь. Ей захотелось пить, и она открыла рот, чтобы попросить, а потом попусту забыла, что хотела сказать.
– О, пошло дело, – потерла руками Ирина, и повернулась к сестре, – Все, Томка, скоро уж!