Наш вылет затянулся из-за неполной готовности истребителей, обязанных прикрывать нас до определенного аэродрома на нашем пути. Офицер-метеоролог навел грусть и тоску, доложив, что ожидаются снегопады, туманы и очень низкая облачность. Однако мы вылетели. Через два часа самолет приземлился на каком-то аэродроме. Комендант аэродрома доложил, что из-за плохой погоды, ожидающие нас истребители подняться не могут, и поэтому он не может разрешить нам вылет без особого приказа из Москвы. Мы пытались получить такое разрешение, но связь. работала плохо и ничего добиться не удалось. Попытки убедить коменданта ни к чему не привели. Прошло еще полтора часа. Наконец раздраженный Александр Михайлович использовал свои права, отдал категорический приказ на отправку самолета без прикрытия истребителей. Мы поднялись в воздух и добрались до конечного аэродрома. Здесь ничего не знали о начавшемся наступлении. А мы еще больше волновались. Вокруг мела пурга. Будут ли удачны при такой погоде действия наших войск?
Началось!
Во второй половине дня мы прибыли на командно-наблюдательный пункт 21-й армии, которой командовал генерал И. М. Чистяков. Он доложил, что операция развивается строго по плану: войска прорвали оборону противника на всю тактическую глубину, продолжают двигаться вперед, отбивая вражеские контратаки. Соседи также имеют успех, и у них тоже все идет в соответствии с планом. Наши танки вышли на простор и продвигаются в южном направлении.
Мы облегченно вздохнули. Усталости как не бывало. Сразу включились в оперативные дела. На командный пункт непрерывным потоком поступали донесения о занятии новых высот и населенных пунктов, о захвате пленных и трофеев. Получены донесения с соседнего Донского фронта: 65-я и 24-я армии с плацдарма на правом берегу Дона после мощной артиллерийской подготовки прорвали оборону противника и стали развивать успех. Я поспешил скорее передать по телефону свои поздравления генералам К. К. Рокоссовскому, П. И. Батову и И. В. Галанину.
На одном из участков наступления некоторые наши части оказались в тылах своего соседа справа. Правда, все обошлось благополучно - они быстро опознали друг друга. А ведь могло случиться иначе, вплоть до открытия огня по своим. Виновниками оказались офицеры оперативного управления фронта, которые указали неправильную разграничительную линию между фронтами. Будь малейшая неудача нашего наступления, они понесли бы строгое наказание. Но тут желанный успех налицо, и им все простили.
Поздно ночью подвели итоги первого дня наступления. Наши войска продвинулись вперед до 20 - 25 километров. Радостными были и перспективы следующего дня. Мы заслушали доклад командующего артиллерией армии генерала Д. И. Турбина, энергичного, храброго командира, который успел лично объехать многие части и соединения и наблюдал за ходом боев и их результатами.
Наступление развивалось успешно. Всю ночь поступали радостные донесения.
Мы встали еще до рассвета. Я умылся, побрился и сидел над картой, а Чистяков мылил себе голову у простого глиняного рукомойника. В это время в землянку вошел офицер штаба и доложил, что захвачены в плен два генерала командиры дивизий румынских королевских войск. Когда офицер удалился, командующий армией, забыв о своей намыленной голове, пустился в пляс.
Вскоре пленных генералов в высоких румынских папахах привели в нашу землянку. Начался допрос. Выяснилось, что они - крупные оперативные работники румынского генерального штаба, по рекомендации немецких советников посланы командовать пехотными дивизиями. Один из них долго был военным атташе в ряде стран и, видимо, поэтому оказался более разговорчивым, чем его товарищ по несчастью. Оба предсказывали бесславную судьбу своих дивизий. Нам же было хорошо известно, что одна из них попала под наш основной удар, уже разгромлена и только несколько разрозненных подразделений продолжают оказывать сопротивление.
Я предложил молчаливому генералу немедля отдать приказание сопротивляющимся подразделениям о сдаче в плен. Генерал отказался:
- Не могу. Я сам учил свои войска драться до конца не щадя своей жизни.
Весьма странно было слышать это от генерала, который сам находится в плену!
Упрямый пленный продолжал настаивать на своем и не хотел выполнять наших требований. В это время второй генерал - бывший дипломат - несколько раз пытался по-румынски что-то сказать строптивому коллеге, но тот со злобой отмахивался при каждой его фразе.
Видя бесполезность своих увещеваний, "дипломат" обратился ко мне.
- Господин генерал, вы напрасно теряете время. Вы не беспокойтесь, его солдаты имеют ограниченное количество питания и патронов, ничего не нужно предпринимать, они сами к вечеру сдадутся в плен.
Допрос продолжался. Мы узнали все, что нас интересовало. Командующий армией отдал приказание создать для пленных генералов хорошие условия быта. Это было выполнено в меру сил и возможностей.
Мне и командующему армией впервые пришлось вести допрос пленных генералов. То, что удалось пленить столь важных персон, уже свидетельствовало о мощи нашего удара.
