Противник мог догадываться о подготавливаемой наступательной операции и еще раньше по ряду других признаков. К ним следует отнести весьма откровенные рекогносцировки некоторых групп генералов и офицеров, проводимые на главных направлениях предстоящего наступления. От систематической разведки противника трудно было скрыть перегруппировки наших войск, а особенно усиление подвоза боеприпасов, горючего и других материальных средств к участкам прорыва. Заблаговременная пристрелка артиллерии проводилась лишь в полосах, намеченных для прорывов. Это тоже давало возможность противнику судить о направлении наших ударов и ширине намечавшихся участков прорыва.
Несмотря на все меры скрытности и маскировки, едва ли ускользнул от воздушной и агентурной разведки противника длительный шестисоткилометровый марш 3-го. гвардейского кавалерийского корпуса под командованием генерал-лейтенанта Осликовского из района восточнее Орша по маршруту: Рудня, Демидов, Велиж, Усвяты. Противник прекрасно знал, что мы применяем крупные кавалерийские соединения, усиленные артиллерией, танками и моторизованной пехотой, для развития успеха в оперативной глубине обороны противника. Так что марш кавалерийского корпуса мог тоже послужить серьезным предупреждением для противника. К тому же 3-й гвардейский кавкорпус гитлеровцам был уже знаком: он участвовал в боях за Городок в составе того же 1-го Прибалтийского фронта.
Конечно, противник после всех наших попыток поздней осенью 1943 года прорвать сильно укрепленный оборонительный рубеж Витебск - Орша - Могилев уделял большое внимание этому участку. Гитлеровское командование считало Витебск основным опорным пунктом на левом крыле центральной группы армий и стремилось любыми мерами удержать его. Противник создал здесь ряд оборонительных рубежей, связанных между собой: системой отсечных позиций, с большим умением использовал особенности пересеченной местности. Он оборудовал много огневых точек, имевших запасные позиции и; надежные укрытия для личного состава и вооружения. Нашей 11-й гвардейской армии нужно было преодолеть:
- семь водных преград, удаленных друг от друга на 0,5 - 2 километра. Необычно ранний разлив этих речек и сильная оборона противника на их берегах оказались довольно трудными препятствиями.
Противник, своевременно предупрежденный о дне нашего наступления и о направлении главного удара, незамедлительно создавал здесь высокую плотность боевых порядков. Об этом подробно рассказал пленный немецкий офицер. Батальон, которым он командовал, оборонялся на фронте в один километр, ему в непосредственное подчинение были приданы две батареи дивизионной артиллерии и четыре штурмовых орудия. Имели место случаи, когда противник перед нашей артиллерийской подготовкой отводил свои войска и технику до трех километров в глубину своей обороны, оставляя на переднем крае лишь пулеметное прикрытие и необходимое количество орудий прямой наводки для стрельбы по нашим танкам.
9 - 11 февраля подразделения пехоты противника с тяжелыми танками (до 10 -15 машин) переходили в контратаки сразу же после нашей артиллерийской подготовки. Противник смело снимал части и подразделения с неатакованных участков фронта и быстро перебрасывал их в район образовывающегося прорыва. Этому в значительной мере способствовала довольно разветвленная сеть дорог на подступах к Витебску. Три шоссе в этом районе обеспечивали противнику нужный маневр его резервных подвижных групп.
Если все эти контрмероприятия противника сопоставить с нашим, часто неумелым использованием огневого воздействия на врага, становится ясным, как трудно было рассчитывать на успех при таких грубых ошибках.
Я в те дни часто недоумевал: куда девался наш богатый опыт тесного взаимодействия между основными родами войск - пехотой, артиллерией, танками и авиацией?
Только безответственностью и надеждой на "авось" можно было объяснить пренебрежение этим драгоценным опытом.
Вся подготовка к борьбе с артиллерией противника проходила под строгим контролем и не без помощи извне. Артиллерийская разведка фронта провела свою работу хорошо во всех отношениях. Была создана надежная топографическая основа подготовки данных для стрельбы нашей артиллерии по батареям противника, неплохо исчислены необходимые поправки для определения так называемого "прицела дня".
Во время артиллерийской подготовки прорыва в первый день был нанесен большой урон артиллерии противника, что и обеспечило продвижение нашей пехоты и танков в глубину обороны противника до 5 километров. Но в данной обстановке этого оказалось мало. Ряд уцелевших батарей, находившихся в глубине вражеской обороны, не был захвачен или хотя бы стронут со своих огневых позиций. Под их прикрытием противнику удалось уплотнить свою оборону и подбросить свежие артиллерийские и минометные батареи с соседних участков.
