В нашу учебную группу входили И. Буренин, Г. Васильев, Н. Журавлев, Г. Малышенков, А. Новиков, М. Тихонов, И. Толмачев - люди интересные, думающие. Мы крепко сдружились. Эта дружба помогала нам в учебе и в последующей службе. В годы Великой Отечественной войны нам с Главным маршалом авиации А. А. Новиковым и генерал-лейтенантом авиации Н. А. Журавлевым пришлось много совместно поработать над организацией взаимодействия артиллерии с авиацией на полях сражений. Вместе мы радовались боевым успехам стрелкового корпуса, которым командовал генерал-лейтенант М. Ф. Тихонов. На работе в крупных общевойсковых штабах проявили свои знания и опыт генерал-лейтенант И. Н. Буренин и другие бывшие слушатели нашей учебной группы.
В коллективе слушателей жилось и работалось хорошо. Долгое время я был старостой двух общежитии академии, находившихся на улице Горького, рядом с Московским Советом. Нелегкие обязанности эти касались не только быта слушателей, но и налаживания теплых товарищеских отношений, помощи их семьям.
В академии я продолжал всерьез увлекаться фотографией. В 1929 году у нас был объявлен фотоконкурс. Я сделал ночные снимки Москвы. Работа была признана отличной, ночные снимки оказались на стендах академической выставки. Жюри присудило мне премию - замечательный фотоаппарат с набором всех принадлежностей.
Увлечение фотографией было не случайным. Я старался внедрять фотографию в боевую работу артиллерии. Не раз в дальнейшем фотография применялась для повышения эффективности артиллерийского огня. Быстро пролетели напряженные годы учебы. И вот уже защита дипломных работ.
Своеобразен был тогда порядок выбора дипломных тем: каждый слушатель имел право избрать из рекомендуемого официального списка пять тем в порядке желаемой очередности. Я избрал себе пятой темой чисто артиллерийскую: "Влияние оперативного искусства и тактики на развитие артиллерии в первую мировую войну". Она и была утверждена - четыре первые темы достались другим.
Когда же я взялся за подбор материала к этой теме, стало ясно, что она не совсем верно сформулирована: в ней все поставлено с ног на голову. В самом деле, прогресс и развитие вооружения и боевой техники оказывает прямое влияние на развитие тактики, оперативного искусства и стратегии. Конечно, тактика, оперативное искусство и стратегия тоже оказывают влияние на развитие вооружения и боевой техники, но это влияние уже вторичное.
Я возбудил ходатайство о переименовании темы. Заместитель начальника академии тов. Котов отнесся к этому ходатайству с большим вниманием. Он подробно расспросил о том, как я собираюсь разрабатывать эту тему, какими источниками пользоваться и как буду доказывать свою правоту.
Моим ходатайством заинтересовался и начальник академии Р. П. Эйдеман, он тоже захотел услышать мои доводы. Беседа с ним была короткой. Я сформулировал свою тему так: "Влияние развития артиллерии на оперативное искусство и тактику в первую мировую войну".
Вскоре мое ходатайство было утверждено Народным комиссаром обороны в связи с тем, что весь перечень тем был утвержден им же.
После многих дней и ночей упорной работы состоялась защита диплома.
Кое-кто из слушателей-артиллеристов мечтал после окончания учебы перейти в мотомеханизированные войска или в авиацию. В то время много говорили о том, что артиллерия - отживающий род войск, что в будущих сражениях ее полностью заменят танки и авиация. Меня коробило от таких слов. Я все больше убеждался, что без артиллерии в современном бою не обойтись.
Твердо решил вернуться в артиллерию. Поэтому особо старательно изучал артиллерийские дисциплины.
С сердечной благодарностью вспоминаю я годы. учебы в академии, ее прекрасный профессорско-преподавательский коллектив, сплоченную партийную организацию.
В академии мы получили не только знания и методические навыки, здесь развивали инициативу, смелость, упорство. Академия воспитывала в своих слушателях беспредельную преданность Коммунистической партии, народу. Она дала нам путевку в большую армейскую жизнь.
После окончания академии я мечтал вернуться в Белорусский округ. Но меня ожидало разочарование: дали назначение в Москву. Я не представлял себе, как можно служить артиллеристу в столице, вдали от учебных полей, полигонов, степей и лесов.
Московская Пролетарская
Московская Пролетарская стрелковая дивизия, куда я после академии прибыл командиром артиллерийского полка, была хорошо укомплектована и отличалась высокой выучкой личного состава. Дивизия гордилась славными традициями. Служить здесь считалось большой честью.
Стояла весна 1930 года. Дивизия отправлялась в свой летний лагерь под Москвой, а артиллерийский полк - на Гороховецкий артиллерийский полигон. Предстояли батарейные стрельбы. К ним готовились серьезно, и мне, молодому командиру полка, пришлось немало потрудиться.
