Никто не понимал ее настойчивого желания остаться в Лондоне, но она не готова была объяснять. Сарафан, который был на ней в момент нападения, Робин выбросила. Когда она запихивала его в пакет с мусором, на кухню вошла Линда.
– Дурацкая тряпка, – сказала Робин, поймав материнский взгляд. – Это послужит мне уроком. Наружным наблюдением не занимаются в длинном платье.
Разговаривала она самоуверенно.
– Тебе нельзя нагружать руку, – напомнила ей мать, игнорируя скрытый вызов. – Врач сказал, надо давать ей отдых и держать в горизонтальном положении:
Ни Мэтью, ни Линда не стремились читать газетные отчеты о состоянии дела, а она тянулась к любым публикациям с маниакальной настойчивостью. Карвер запретил разглашать ее имя. Говорил, что хочет оградить ее от назойливости прессы, но они со Страйком подозревали другое: он боялся, что постоянное присутствие Страйка в репортажах придаст публикациям дополнительную остроту: снова Карвер против Страйка.
– Если честно, – сказал Страйк по телефону (она старалась звонить ему не чаще раза в день), – эта мышиная возня никого не интересует. И никак не поможет поймать этого гада.
Робин промолчала. Она лежала на их с Мэтью кровати, обложившись газетами, которые покупала, невзирая на протесты Линды и Мэтью. Перед ней был разворот «Миррор», где уже в который раз печатались рядком фотографии пяти предполагаемых жертв Шеклуэллского Потрошителя. Шестое изображение – черный силуэт женской головы и шеи по плечи – намекало на Робин. Подпись под силуэтом гласила: «26-летняя конторская служащая, выжила». Особое внимание уделялось тому, что «26-летняя конторская служащая» сумела опрыскать нападавшего несмываемым красным спреем. Одна женщина, офицер полиции в отставке, особо похвалила потерпевшую за такую предусмотрительность, а на обороте был помещен отдельный материал о тревожных кнопках.
– Ты действительно забросил это дело? – спросила Робин Страйка.
– Вопрос не так ставится. – Робин слышала, как он расхаживает по офису, и всей душой стремилась туда, пусть хотя бы заваривать чай и отвечать на электронные сообщения. – Я оставляю это на усмотрение полиции. Серийный убийца – не наш профиль, Робин. И так было всегда.
Робин изучала изможденное лицо еще одной выжившей. «Лайла Монктон, проститутка». Лайла тоже знала, как звучит дыхание этого борова. Лайле он отрезал пальцы; Робин отделалась шрамом от кисти до локтя. Мозг гневно жужжал в черепной коробке. Даже совестно, что она так дешево отделалась.
– Хоть бы слово…
– Думать забудь, – сказал Страйк – гневно, совсем как Мэтью. – С нас хватит, Робин. Я не должен был посылать тебя к Стефани. Мной двигала злоба на Уиттекера – с момента получения той посылки, а из-за этого тебя чуть не…
– Я тебя умоляю. – Робин не сдержала раздражения. – Не
– Карвер прощупал Лэйнга и Брокбэнка. Он считает, это ложный след. Но мы с тобой, Робин, больше не имеем к этому касательства.
Находясь в десяти милях от нее, Страйк надеялся, что смог ее убедить. Он не упомянул об озарении, посетившем его после случайной встречи у больницы. На другое утро он позвонил Карверу; к телефону подошел кто-то из его заместителей, сказал, что Карвер сейчас очень занят и ответить не может, и посоветовал больше не беспокоиться. Но Страйк все же настоял, чтобы раздраженный и слегка агрессивный заместитель передал Карверу суть его звонка. Детектив готов был прозакладывать здоровую ногу, что Карверу ничего не передали.
В кабинете Страйка были открыты окна. Жаркое июньское солнце обогревало оба помещения, ныне совершенно безлюдные, а в ближайшем будущем, надо думать, бесхозные. Даже мистер Повторный утратил интерес к новой исполнительнице эротических танцев. Страйк томился от вынужденного безделья. Как и Робин, он хотел действовать, но об этом помалкивал. Еще он хотел, чтобы она поправилась и больше не подвергалась опасности.
– Копы у дома дежурят?
– Да, – вздохнула она.
Карвер выставил круглосуточный пост на Гастингс-роуд. Мэтью и Линда вздохнули с облегчением, узнав, что возле дома всегда находится полицейский.
– Корморан, послушай, я знаю, что мы не имеем права…
– Робин, никакого «мы» больше не существует. Есть я, и я протираю штаны без работы. Есть ты, и ты будешь сидеть дома, пока не поймают убийцу.
– Я говорю о другом, – сказала Робин. Сердце вновь стучало в ребра. Она должна была произнести это вслух, чтобы не лопнуть. – Есть одно дело, которым мы… ты можешь заняться. Это Брокбэнк. Может, он и не убийца, но мы точно знаем, что он насильник. Ты можешь сходить к Алиссе и предупредить, что она живет с…
– Думать забудь! – резко сказал голос Страйка ей в ухо. – Черт возьми, Робин, последний раз повторяю: всех не спасешь! Он ни разу не отбывал срока! Малейшая оплошность – и Карвер нас уроет!
Наступило долгое молчание.
