– У тебя отец где работает? – Димка не раз слыхал от отца: «соцпроисхождение человека знать важно».
Васька ответил простодушно:
– Слесарь в депо.
Димка улыбнулся своей подозрительности: вихрастый, задиристый Васька в полинявших от бесчисленных стирок рубашке и штанах, босой к тому же, никак. не мог походить на кулацкого или буржуйского сынка. И Димка стал рассказывать Ваське о себе, как самому лучшему другу.
Юлька, дремавшая у забора, очнулась, спросила
– О чем поете, чижики?
– Он мне кино рассказывает, тетя Юля, – сказал Васька и подмигнул Димке.
– Кино… – пробормотала Юлька и снова прикрыла глаза.
– Расскажи, кто такая Юлька-воровка и почему ее так зовут, – попросил Димка.
– Спекулянтка. Селедкой спекулирует. И что под руку подвернется, то и украдет.
– Как селедкой? – удивился Димка. – Ее же в магазине полно.
Васька объяснил:
– В том и дело, что полно. Юлька берет в магазине самую дешевую селедку, смажет ее постным маслом, чтобы казалась жирней, и на вокзал. Курортники и командировочные вечно торопятся и хватают все подряд. А тут Юлька: «Кому селедочки? Залом каспийский, иваси…» Они не соображают, что иваси ловят на Тихом океане, а на Волге ею и не пахнет. Спросят иваси, Юлька сует им селедку заржавленную, а сдерет раз в пять дороже. Спросят залом – опять сунет селедку такую же. Поезд уйдет, пусть потом разбираются. А ты говоришь, что в магазине полно!
Васька помолчал, потом проговорил:
– Не пойму, куда мог деться Мишка?
– Какой Мишка?
– Дружок мой, – Васька улыбнулся. – Он здесь недалеко живет. Айда к нему?
– Сейчас мать с работы придет. Пойдем лучше к нам?
Тут с высоты балкона раздался женский голос:
– Василий, ты опять привел в наш двор какого-то хулигана?
На балконе стояла высокая, худая женщина в черном платье с широкими рукавами. Ветхий, с прогнившими досками балкон был подперт двумя столбами. Юлька сразу стряхнула дремоту:
– Ты что кричишь, карга колченогая?! Людям покоя не даешь!
– Это Эмилия Наумовна, – сказал Васька про женщину на балконе, – сейчас начнется представление.
Юлька проворно устремилась к балкону.
– Я тебя вытряхну из твоего гнезда! – Она стала раскачивать подпиравший балкон столб. Балкон заскрипел, из прогнивших досок посыпалась труха.
– Лева, эта пьяница нам балкон сломает! – закричала Змилия Наумовна. – Позвони в милицию.
В дверь выглянул худой мальчик с бледным, болезненным лицом:
– Мама, не надо. Пойдем.
Во двор вошла Екатерина Николаевна, схватила Юльку за плечо.
– Что вы делаете? Прекратите!
Екатерину Николаевну Юлька почему-то испугалась и быстренько ретировалась в свою квартиру. Димка похвастался Ваське:
– Моя мать ничего не боится. Васька сказал другое:
– Без Юльки ваш бы двор был скучный. А с ней – веселей, чем в цирке.
Димка надел Рексу намордник и пристегнул к ошейнику поводок:
– Пойдем гулять.
Рекс зарычал и рванулся к черному ходу. Димка оглянулся. В дырку от выпавшего сучка кто-то заглядывал. Димка сбежал пр лестнице, выглянул на улицу и заметил Юльку-воровку, юркнувшую во двор. Из ворот школы вышел Васька, увидел Димку.
– Чуть не опоздал. Мамка в магазин за хлебом посылала. А ты куда собрался?
– Рекса надо отвести к ветеринарному врачу. Пойдешь со мной?
В приемной ветеринарного врача ожидали очереди три старушки и сухонький старичок. Старушки сидели вдоль стены, придерживая на коленях корзинки. Из двух корзинок выглядывали круглые кошачьи морды, а из третьей – маленькая собачонка со слезящимися глазами. Одна из старушек, в белом платочке, шамкая беззубым ртом, с жаром шептала своим товаркам:
– И не спорьте, милые, и не спорьте…
С ней никто и не думал спорить. Ее подружки, склонившись над своими корзинками, мирно посапывали. Старичок обнимал клетку, накрытую черным платком.
Увидев Рекса, кошки зашипели, собачка визгливо затявкала. Димка направился к двери в кабинет врача. Старушка с собачкой рванулась вперед и загородила дверь. Корзинка накренилась, и перепуганная собачонка шлепнулась на пол. Рекс придавил ее лапой, и она завизжала так, что зазвенело в ушах. Старушка заголосила. Дремавший старичок ошалело вскочил со стула. Клетка выпала из его рук и покатилась. Сидевший в ней попугай, напуганный шумом и падением, закричал:
– Дур-р-рак… Дур-р-рак… Хам… Лапотник…
– Замолчи, Деникинец, замолчи… – старичок, запутавшись в платке, никак не мог накрыть им клетку.
Энергичным толчком раскрыв дверь, на пороге появился врач.
– Марш в кабинет! – приказал он ребятам и спросил у старичка: – Ваш ученик?
Старичок накрыл клетку, и попугай, лишенный аудитории, замолчал. Старичок же объяснил:
– Мне не до шуток. Этот говорун у белого офицера получал воспитание. А у меня внучка в школу ходит…
– У вас родственники есть? – спросил врач.
– Есть.
– Вот вы и подарите его кому-нибудь из них, пусть развлекается. Я же, скажу откровенно, отучить попугая болтать, что не нужно, не смогу. Как в песне поется: «Бессильно тут наше искусство».
– Гениальное поистине просто! – воскликнул старичок, подхватил клетку и поспешил поскорее осчастливить кого-нибудь из своих ближних.
