Дитер действительно написал про нее большую статью - она была опубликована в одном из немецких журналов по искусству, как уверял Леня, - очень авторитетном. Там же, размером в целую страницу, была дана репродукция ее картины, - вполне приличного качества, - отметила она, удивившись. Значит, тот, похожий на очешник, фотоаппарат был весьма недурен… Статью им перевела Зинаида Антоновна, к тому времени совсем обезножевшая. Она сидела целыми днями в кресле на террасе, читала, вышивала… Когда Вера с Леней пришли, ее внучка накрыла стол и выставила бутылку вина, над которой, сложив ладони перед щуплой грудкой, горевал на пробке все тот же серебряный ангел… И пока они пили чай с домашним вареньем из айвы, Зинаида Антоновна вслух читала статью высокомерным скрипучим голосом и тут же переводила ее, а Леня быстро записывал…
Старая шелковица перед террасой разрослась еще пуще… Леня наклонился, подобрал с травы несколько ягод и сказал, что это редчайший сорт тутовника, царский, так и называется - "шах-тут"… На прощание Вера зарисовала в блокнот, уже порядком потрепанный, набросок: Зинаида Антоновна за столом. Антураж вполне ташкентский: рядом с рюмочкой - пиала.
- Бог вас храни, дети… - вздохнула она на прощанье… - Вот, хотела бы на Мишенькину могилу съездить, да ноги проклятые, оставили меня совсем… Приходите, приходите еще, посидим под ангелом…
Насчет самой статьи Вера полагала, что Дитер перемудрил, хотя какие-то вещи были угаданы довольно точно. Были и общие места…
Он писал, что художница заворожена карнавалом жизни, что ее тянет к острым и гротесковым темам и ситуациям, что увлекает ее скорее не глубокий психологизм, а именно застывший психологический отпечаток на лице; маска. Что нелепые люди на ее картинах, в своем мистериальном движении, на первый взгляд хаотичном, в конце концов, говорят об очень точных для нее, переживаемых тайнах бытия. Что ее картины - это хор греческих масок, переведенный на язык уличных балаганных певцов, акробатов, гимнастов.
И что все это у нее замешано на мощных массах и сгустках пластического преображения красочного теста, на сложных цветовых взаимоотношениях, дающих терпкую среду, в которой ее персонажи живут, а точнее, как бы разыгрывают жизнь…
Дальше шло собственно интервью, вернее, несколько коротких ее ответов на его ветвистые, рассудительные и рассуждающие вопросы, и от этого так называемого интервью возникало странное ощущение карусельной лошадки, крутящейся вокруг крепкой оси - какого-нибудь столба, - потому что столб никуда не девается, с какой бы скоростью лошадка ни крутилась под музыку.
"- Мешает ли вам в творчестве идеологическая заданность государственного искусства?
- Не понимаю, о чем вы…
- Но ведь вы не хотите сказать, что советская идеология никоим образом не затрагивает вас как художника, не пытается навязать свой диктат, не мешает творить?
- Мне мешает только нехватка денег.
- А как же советская власть, все эти годы держащая под контролем искусство в стране?
- Но ведь всегда какая-нибудь власть висит над головой… Художник эпохи Возрождения, расписывающий какому-нибудь герцогу потолок в зале капеллы, тоже зависел от его капризов… А дожи свободной Венецианской республики со своей кошмарной тюрьмой Поцци? Вы видели рожи этих дожей?
- Вы сравниваете несравнимые вещи… разве можно сопоставить количество жертв…"
… и так далее, еще несколько вариаций на эту тему. Столб стоял, лошадка крутилась…
Статья была подписана: "Дитер фон Рабенауэр". Вот те на!
- Он действительно "фон"? - спросила Вера с любопытством.
- Почему бы и нет… - пожал плечами Леня. - Это не так уж редко встречается. Там никто дворян не расстреливал, все они живы-здоровы, - те, кто не разорился по пьянке. Дитер, правда, никогда не представляется "фоном" и вообще, насколько вы могли заметить, - не без ехидства добавил он, - очень хорошо воспитан…
Они с Верой сидели в забегаловке недалеко от Алайского, куда, после визита к Зинаиде Антоновне, она затащила его - есть манты. Леня, склонный к более приличным местам и менее острой кухне, всегда морщился при виде этих, изрезанных ножами и искорябанных вилками, пластиковых столов, дешевой, схваченной металлическими скрепками в местах трещин, посуды… Однако Вера утверждала, что здесь делают особые высокохудожественные манты, достойную копию с которых еще никому не удалось снять… Манты и вправду оказались очень вкусными, хотя и, как опасался Леня, слишком острыми.
Он сказал:
- Вот что действительно здорово, что рядом со статьей поместили репродукцию… Вы не представляете себе, какие двери это вам открывает…
- Жаль, что он еще и объясняет - что здесь изображено, - хмуро отозвалась она. - Это совсем нелепо… Терпеть не могу всех этих, объясняющих мне, что я хочу сказать своими картинами…
Леня придвинул к себе лист бумаги с переведенным текстом статьи, нашел нужное место:
