Летом жили дети в теплых краях, на берегу моря. Не на самом берегу, а все-таки близко. Перед домом сад. А в саду — ручеек по камням течет. И песок у ручейка — желтый, будто на солнце загорел.
Вечером, когда спускалась темнота, песок был еще совсем-совсем горячий. Деревья в саду становились выше и начинали между собой разговаривать. Шу-шу — говорит одно. Шу-шу — отвечает другое.
Откуда ни возьмись — вылетают жучки-светлячки. С дерева на дерево перелетают, ясные, как фонарики. Жучка совсем не видно, только видно, как летит фонарик.
Сенька, Мышонок и Степа до поздней ночи бегают с пузырьками по саду, ловят светляков. Поймают — и в пузырек. Поймают — и в пузырек.
— Смотрите, — кричит Степа, — какое у меня электричество!
Нюша на мальчиков за этих светляков сердится. Она Мышонку сказала:
— Ты все ловишь, ловишь, а потом светлячков не будет.
— Почему не будет?
— Очень просто, почему. У тебя удерет один, полетит — другому расскажет. Тот полетит — другому расскажет. Вот и не станут они к нам в сад летать.
— А тебе жалко?
— Ну да, жалко.
Не послушался Мишка, побежал ловить светляков. Пошла Нюша к Степе.
— Будет, — говорит, — тебе ловить светлячков. Ловишь, ловишь, а потом не будет.
— Почему вдруг не будет?
— Очень просто, почему. Один полетит — другому расскажет, тот полетит — другому расскажет. Вот и не станут к нам летать.
Отмахнулся от нее Степа, побежал светляков ловить. Пошла Нюша к Сеньке.
Сидит Сенька на террасе, сетку на светляков мастерит.
— Сенька, — говорит Нюша, — не жалко тебе, что светляков не станет?
— Почему так, не станет?
— Очень просто, почему. У тебя удерет светляк — он полетит, другому расскажет. Тот полетит — другому расскажет. Они и не будут к нам в сад летать.
Сенька засмеялся:
— Ну, и глупая же ты, Конопушка! Подскочил, сеткой махнул, поймал фонарик и в склянку.
Проснулась тетя Лена ночью, слышит, — кто-то тихонько плачет. Смотрит,— Нюшка на кровати сидит.
— Нюшка, что с тобой?
— Мне… мне… светлячков жалко, — сказала Нюшка,
Нюшка давно об этом думает и всех спрашивает, а никто не скажет, почему. Почему на море камешки разноцветные? Одни — белые, другие — желтые, одни — красные, другие — черные. Никто не знает. Степка думал, думал — не придумал. Мурка думала, думала — не придумала.
— Наверное их кто-нибудь красит, — решила Нюшка. — Верно, такой маляр есть, ходит, когда никого нет, и красит. Краски у него разные и кисточки.
— Это глупости, — сказала Мурка. — Никакого маляра нету.
— Нет есть, — говорит Нюша. — Смотри, я какой камешек нашла, — половина красная, половина желтая.
Весь вечер Нюшка про маляра думала и все утро.
Наверно маляр приходит в обед, когда никого на берегу нету. В другое время не может, его бы мальчики непременно увидали, — они целый день на море крабов ловят. И ночью не может, потому что темно, красок не видно, какая черная, какая белая.
Пришел обед, сели все за стол, а Нюши нету. Тарелка стоит, суп стынет, а мясо из супа Сенька выловил.
Тетя Лена спрашивает:
— Девочки, никто не видал Нюшу?
Никто не видал.
Стали второе есть.
Тарелка стоит, каша стынет, а подливку Сенька вылизал. Нет Нюшки.
Тетя Лена говорит Мурке:
— Мурка, кончай скорей обедать, беги к Пане. Наверно Нюшка там сидит.
Принесли дежурные компот, стали ребята есть. У Нюшки в блюдце одни сливы остались. Абрикосы Сенька съел и косточки разгрыз.
Смотрит тетя Лена, а по саду, от ворот, идет Нюшка. Тетя Лена встретила ее на лестнице.
— Ты где была?
— На море, — говорит Нюшка.
Лицо у нее красное, нос горит. Ей даже отвечать трудно, — так устала. Сильно на солнце пережглась — как вареная. Стоит, руки врозь, ни на кого не смотрит. Спать хочется, и есть хочется, и плакать хочется.
— Мышонок, принеси вазелин, — сказала тетя Лена, а потом взяла Нюшу за плечи и повернула к себе лицом.
— Зачем ты была так долго на море?
— Я думала, маляр придет.
— Какой маляр?
— Который камешки красит.
Тетя Лена засмеялась, погладила Нюшку и стала мазать ей вазелином шею и руки.
Нюша порезала палец и заплакала.
А Мурка ей говорит:
— Не плачь, Нюшка! Подумаешь, беда какая! Я один раз себе вовсе руку отрезала, а не плакала.
Нюшка не поверила. Глянула Мурке на руки— обе целые. И эта целая, и та целая. Рассердилась Нюшка.
— Как, — говорит, — отрезала? У тебя обе руки на месте.
— А я пришила, — засмеялась Мурка, — оттого и на месте.
— Как так пришила?
— А я людейной ниткой. Вот тут, посмотри. Мурка вытянула руку, рукав подобрала и показала — сзади, повыше локтя.
Нюшка даже нос сморщила, так разглядеть старалась. Все у нее веснушки вместе сошлись.
Согнулась, Мурке под руку подлезла. Ничего не разглядела— царапину только.
— Вот и неправда, ничего тут не видно. Царапина только, маленькая совсем. А нитки никакой нету.
Мурка фыркнула.
— Нету! Потому нету, что это не простая, а людейная нитка. Я белая, нитка белая — вот и не видно.
Нюшка всхлипнула в последний раз и засмеялась. Побежала в спальню, взяла свою куклу — и опять к Мурке.