Первая история из серии, посвящённой инспектору Фортунато Ристори. Личная драма заставляет молодого и харизматичного сотрудника органов переселиться из пострадавшей от землетрясения Аквилы в полную новых сентиментальных и рабочих горизонтов Тоскану. На одном из допросов баловень судьбы, таково значение имени Фортунато, знакомится с главной подозреваемой, своей сверстницей Надей.Свекровь Нади в жаркий день в начале августа найдена мёртвой с перерезанными запястьями. Молодая женщина и мать описывает внутрисемейную ситуацию после переезда в дом, который ей приходилось делить с соседкой свекровью, авторитарной, деспотичной манипуляторшей Чинцией. Пользуясь всеобщей поддержкой и согласием, приобретёнными через жалость и страх, Чинции не удаётся подчинить лишь бунтарский нрав Нади. Именно на этом психологическом факторе основывалось обвинение, на желании смерти, но за недостатком доказательств и отсутствия алиби, до вмешательства Фортунато, убийца Чинции оставался безнаказанным.
В середине ноября, пятнадцатого числа, Надя, забрав ребенка из садика, пропустила звонок от своей подруги Ирины. Часы пробили полдень и она, как всегда, собиралась совершить прогулку в парке. День выдался морозным, ветреным и ослепительно солнечным. Второй по-настоящему зимний день, антициклон принес снег во многих городах поблизости, но её город обошел стороной. Припарковав машину, она вышла, помогла спуститься малышу, думая, что никакой холод не способен огорчить этот самый лучший час из сё распорядка дня. Самый спокойный и умиротворенный, сама сосновая аллея обладала какой-то магией. То ли игра света, струящегося отвесными лучами через кроны деревьев, то ли отсутствие людей и погружение в оглушающую тишину, вызывали в ней чувство полной отрешенности, как будто другого мира нет вовсе. «Здесь только я и ты», сказала Надя Маттео, который уже припустил довольный через лужайки. Ей не надоедало совершать этот ритуал осенью, зимой, летом, весной, ежедневно. Она не чувствовала одиночества: многим, чтобы прогуляться, необходима компания, а кроме ребенка она физически ощущала присутствие деревьев, природы. «Это ведь всё тоже живое, просто мы, люди, забываем многое замечать. Нет в них ни вреда, ни злости, ни коварности, ни мести. И вселяют они спокойствие, потому что куда им спешить, от этого, наверное, и живут веками».
Сейчас правда, ей надо было поторопиться, замерзшая подруга находилась на другом конце парка, где уже понастроили аттракционов и зимних домиков для продажи сувениров на Рождество. Ирина в последний месяц взяла за привычку звонить ей раза два в неделю, чтобы вместе погулять.
«Надя, ты как-то неважно выглядишь сегодня. Что случилось, ты забыла, что ты королева?», Ирина лукаво хихикнула и подставила щеку для поцелуя.
Надя ухмыльнулась: «Ну что, опять мне придется плакаться, что-ли? У меня голова раскалывается, спала я всего часов пять. Вообще себя не узнаю, я всегда была засоней.»
Ирина игриво и вкрадчиво пропела: «Надя подожди немного, у бабушки скоро случится иктус. Она вместо того, чтобы готовиться к отходу в мир иной, дергается как вошь на гребешке.»
«Так подожди, как бы мне раньше нее туда не отправиться. У меня то сердце стучит, то голова кружится, а то и сахара в крови нет. Легко я из этой ситуации не выпутаюсь. Маттео сказал, что переезжать не собирается. Риккардо вчера прокричал на всю округу, что у меня не все дома, и чтобы Чинция перестала общаться со мной, так как потом у неё начинается тахикардия. Я подошла к Риккардо и приложила его руку к своей груди. Сердце буквально вырывалось из клетки: «Так у кого тахикардия?». А он только и сказал: «Тут нам всем плохо…»
«Ну, Надя, весело там у вас. Послушай, моя дорогая, вот она помрет и все сразу же заживут, это ведь она всех стравливает. По ней сразу видно, баба словно мужик, питается отрицательной энергией. Она тучная, поэтому и топает у тебя над головой. У худых жира нет, и сжигать нечего.»
«Можно выйти прогуляться по улице, вместо того чтобы кидать вещи на пол и ругаться.»
«Это тебе так кажется, мы с тобой умные, благовоспитанные люди. А бабушке надо злость именно на ком-то выместить, иначе ей хорошо не станет. Ты не иди у неё на поводу. Я бы сделала заклинание, только она сама ведьма, как бы назад не вернулось. Жаль мне тебя.»
Надя устало следила как ребенок то гнался за голубями, то гулял по бордюру, то просто отдалялся. Надя не теряла концентрации, хотя глаза от усталости закрывались.
Ирина прищурила глаза, зашевелила ноздрями, из-за чего и без того острый нос вдруг стал похож на клюв хищной птицы. Длинные обесцвеченные волосы были беспорядочно растрепанны и придавали Ирине вид колдуньи. Она вкрадчиво продолжила мысль: «Моя ты сладкая, а есть ли у тебя ключик от бабушкиной двери?»
Надя вынырнула из полузабытья, округлила глаза, нахмурила лоб: «Ты что, шутишь?»
«Ну, шутить мы будем потом, а вот на вопрос ты не ответила.»
Надя простодушно произнесла полушепотом: «Ну конечно, он в моей связке.»
«А не могла бы ты мне его дать? Мало ли что, у меня есть нужные друзья. Вдруг помогут старухе сыграть в ящик…»
Надя была настолько уставшей, что мысли неохотно сходились воедино. У неё не хватило свежести ума, чтобы понять смысл сказанного, единственное чего она не хотела – это возражать. Поэтому Надя согласилось. «Я им всё –равно не пользуюсь.» Она сняла ключ со связки и передала его Ирине, которая хитро улыбнулась и положила его в карман.
«Вообще, тебе надо избавиться от негативной энергетики в доме. Ты должна найти его самый западный угол, поставить туда свечку с иконкой и прочитать двенадцать раз молитву.»
«И что, поможет?»
«Ну как ты мало доверяешь своей подруге. Ты знаешь что за препараты принимает твоя свекровь? У неё повышен сахар?»
Надя вздохнула: «Откуда мне знать. У неё повышенное давление и по-моему холестерин. И ещё щитовидка.»
