Наставления взрослых типа: «Будь осторожен, граница между „мягкими“ и „жесткими“ наркотиками прозрачна, может „занести“… Поставщики втянут вас в свою западню…» – не доходят до молодых. Подобные разговоры школьники называют «чтением морали» и «туфтой».
Я предпочитаю другое, более конкретное: «Это верно, что ты можешь вылезти из этого без интоксикации. Но ты не можешь отрицать, что наркотики ослабляют волю к жизни и способность к действию, к тому, чтобы нести ответственность. Когда ты куришь, ты не делаешь ничего другого. И потом, у тебя и желание что бы то ни было делать пропадает». Такое тотальное безразличие обычной сигаретой вызвать нельзя.
Табак никогда не мешал людям участвовать в общественной жизни, хотя и причинял неудобства некурящим соседям, а кроме того, способствовал раку легких.
Погружение в групповое курение «травки» вызвано параличом семейных отношений, в свою очередь вызванных чересчур патерналистским воспитанием, какое получают обычно единственные дети в семье. Все больше и больше молодежи задерживаются в родительском доме, где юноше все тошно, он лишается инициативности и желаний, и единственные слова, которые можно услышать от такого подростка, это: «Для чего все?», «Куда идет мир?», «Все прогнило». С подобной бедностью словаря они окончательно впадают в игру словами.
Словарь тех, кто живет в воображаемом мире, где нет действия, все больше и больше обедняется. Аудио-визуальная одержимость поддерживает гипнотическое и бездеятельное состояние. Только так можно вытерпеть эту «собачью жизнь». Поначалу телевидение для ребенка – это дополнительные ресурсы, расширяющие его воображение. Потом это – отклонение, которое ведет к отсутствию ответственности.
«Это безвредно, – протестует телеманьяк. – Целебный отвар телевидения менее вреден, чем все ваши медикаменты и ваше светское пьянство». Подростки относятся к «мягким» наркотикам как к чему-то обычному. Для них они означают утверждение своей свободы: «Потому что ваше общество запрещает их… Я могу переступить через это. А это стоит всех ваших наркотиков».
С раннего возраста дети становятся слабыми из-за протекционизма и постоянной опеки родителей: малыш не должен огорчаться – успокоительное, чтобы он заснул – тоже. Человек перестает терпеть даже малейшее волнение или неудобство. От него скрывают, что такое смерть, болезни, старость. Тревогу заглушают лекарствами, вместо того чтобы снять ее в беседе, вербально, осуществляя социальный обмен. Порог чувствительности у каждого индивида свой, однако замечено, что именно те дети, которых опекают больше других, чувствуют себя неспособными адаптироваться к трагедии ежедневной жизни. И может быть, «травка» подсознательно напоминает подростку те успокоительные средства, которые выписывал педиатр ребенку в раннем детстве.
Каждый второй говорил о своем смятении перед наркотиками, смятении, которое разделяла определенная часть класса: «Ребята прибегают к наркотикам и в то же время прекрасно знают, что это опасно. Они только об этом и думают и не знают, что делать».
Я сказала: «Вы могли бы поговорить об этом с психоаналитиком… потому что, если вы заговорите об этом с родителями, они встревожатся…» – «Но психоаналитики дорого стоят». – «Психоаналитики есть во всех диспансерах. Тем, кто захочет прийти поговорить, достаточно только позвонить мне. Сама я больше не консультирую, но я дам адреса диспансеров, где есть психоаналитики, к которым вы можете пойти. Необходимости долго лечиться у вас нет, но вы сможете поговорить с кем-то о ваших тревогах, с кем-то, для кого работой является сохранять присутствие духа, когда вы рассказываете ему о своих страхах».
