На тёмном небе ослепительно сияли звёзды, загадочно мерцал серп молодой луны. Безмолвная красота притягивала, манила. У Владислава с болью сжалось сердце при мысли, что он никогда этого больше не увидит. Его не станет, но ничего не изменится. Ещё тысячи лет люди будут смотреть ввысь, на восхитительное небесное полотно, щедро подаренное Мудрым Создателем. С неба сорвалась и стала стремительно падать одинокая звезда. Она похожа на меня, с тоской подумал мужчина. (с) Нина Юдичева Все права, в том числе перепечатки и копирования принадлежат автору. Любое редактирование и коммерческое использование данного текста, полностью или частично, без ведома и разрешения автора запрещены. «На стыке нежности и боли», Альманах «PORTFOLIO» (Германия) выпуск 3, декабрь 2005,
На стыке нежности и боли
Они сидели на скамейке в городском парке, поодаль друг от друга, словно незнакомые люди. Взгляд карих глаз женщины был отрешённым. Тонкие брови сдвинуты. Светлые волосы обрамляли печальное лицо. Накрашенные губы плотно сжаты. Ухоженные руки стиснуты. Под расстегнутым серым плащом ─ такого же цвета брюки и блузка. На шее тоненькая цепочка. Высокий, крепкого телосложения мужчина с длинными, до плеч, тёмными волосами, сидел, опустив голову на сильные руки, и угрюмо молчал. Одет он был во все чёрное, будто держал траур. Мимо спешили люди, торопясь укрыться от начинающего накрапывать дождя.
─ Знаешь... ─ проговорила Даша тихо, ─ никогда не думала, что наши отношения оборвутся так банально... Ты любишь её?
─ Люблю... ─ рассеянно ответил Владислав. ─ Ты прости меня...
─ Уже простила... ─ Она устало вздохнула. ─ Только понять не могу. Ведь ты умный человек... Неужели не понимаешь, что вы разные? Я не говорю о том, что она младше тебя на два десятка лет. Дело в языковом барьере, различии в ментальности.
─ Даша... Я всё понимаю, но это сильнее меня... Единственное, что меня терзает ─ это чувство вины перед тобой. ─ В его голубых глазах вспыхнуло искреннее раскаяние.
─ Успокойся! Обо мне не думай. Главное ─ чтобы ты был счастлив.
Владислав подвинулся ближе, взял её холодную руку в свою и, медленно прикрыв глаза, поднёс к своим бледным губам.
─ Ты самый преданный и верный друг... ─ прошептал он. ─ Я чувствую себя настоящим чудовищем, что предаю тебя.
─ Что поделаешь, если любовь умерла? Мы были счастливы двадцать лет. Не каждому это дано. Я постараюсь всё объяснить детям. Они поймут.
─ Они станут презирать меня...
─ Нет. Они уже взрослые, они смогут тебя простить... если я простила...
─ Спасибо тебе...
─ За что? ─ Даша вскинула на него глаза.
─ За твою душу... Другая на твоём месте проклинала бы меня.
─ Я не другая...
─ Я знаю... Ты особенная... Я поразился твоей выдержке там, в суде. Впрочем, ты всегда могла владеть собой.
─ Ты думал, я буду биться в истерике? ─ Она усмехнулась.
─ Не думал... ─ Владислав покачал головой. ─ Знаешь, даже интеллигентные женщины при разводе ведут себя не лучшим образом. А ты... ─ Его голос сорвался от волнения. Он не смог договорить.
Даша осторожно высвободила руку и поднялась. Ей пришлось призвать всю свою волю, чтобы улыбнуться.
─ Мне пора... ─ Тон её был ровным, безличным, хотя сердце обливалось кровью. Все кончено. Отныне этот человек для неё чужой. Бракоразводный процесс, который закончился час назад, поставил на их отношениях точку. Надо начинать жизнь заново, без него. Боже, как это страшно ─ жить без него!
