Действительно, помещение напоминало отстойник. Весь пол, часть стен, кровать, стол да все вокруг было заляпано кровью раздавленных тел вампиров вперемешку с их внутренностями. И все это неприятно чавкало под ногами и уже начинало отдавать гадким душком.
- Мы уберем.
- Кто это - мы? Женщина с младенцем на руках и калека, у которого полторы руки? А ну, пошли прочь отсюда! - старец пытался казаться грубоватым хамом. Но это так не шло к его сияющему виду, что просто смешило.
Они покинули помещение. На улице начинался настоящий праздник. Опять заголосили рожки, заухали под палками музыкальные бревна. Все как в праздник мены, только без маскарада.
Григорий прошел к женской половине. Костры там уже потухли, и только пар от залившей их воды взлетал в небо. Дым начал понемногу рассеивался. Из-за забора перелезали женщины, полной грудью весело вдыхавшие свежий воздух. На тропинках, радуясь возвращенной им свободе, тут и там копошились дети.
Основная часть толпы направлялась к источнику. Григорий потянулся следом.
- Теперь я верю, что ты настоящий волшебник, - это была Берта. С лицом, сплошь покрытым порезами. - Не смотри на меня, я некрасивая, - она закрылась руками, которые выглядели и того хуже.
- Ты очень красивая и самоотверженная, - мягко возразил ей Григорий.
Воспользовавшись порядками аборигенов, не считавших подобное чем-то зазорным, он разом поднял ее платье и осмотрел тело. Вся кожа женщины была покрыта такими же порезами с запекшейся кровью.
- В аптечке есть хорошая мазь. Пойдем, она поможет тебе быстрее выздороветь.
- Нет, нет, - Берта расправила пончо и отрицательно замахала руками. - Меня вылечит Ценна. Нельзя тратить твои лекарства на такую мелочь.
У источника установили небольшой оструганный столб. Под всеобщий радостный гул мужчина с ножом Отцов начал делать на нем зарубки. Четыре коротких и длинная, затем снова четыре коротких...
Григорий начал считать.
- Всего пятьдесят пять, - услышал он голос Круза. - Ты хотел знать, каков будет знак? Ты его увидел. С сегодняшнего дня охота на море открыта.
- Так знак - это Вузелла?
- Да. Обычно она проходит несколько дальше и не цепляет деревню. Но раз на раз не приходится. А ты, я слышал, еще и лекарь?
- Да какой из меня лекарь. Ценна где?
- Пошел в святилище.
Ценну Григорий увидел на пороге сарая артефактов. Склонившийся над раскрытым чемоданом парень тыкал в отдельные его ячейки и что-то тихо бормотал про себя.
- Ценна!
Тот вздрогнул, оторвался от своего занятия.
- Сегодня я видел настоящее чудо. Ни одно из моих средств не смогло бы сделать такое.
- Сегодня ты видел самый настоящий безрассудный поступок самого тупого из землян. Никогда, слышишь, никогда даже и не пытайся повторить подобное. Это просто везение, что лекарство подошло, но могло быть и хуже. Если бы доза оказалась запредельной, если бы у ребенка возникла отрицательная реакция или еще что. Ты понимаешь меня? Таким уколом можно запросто убить даже совершенно здорового человека. Никогда не делай так.
- И все-таки это чудо, - Ценна выдержал прямой взгляд Григория и, помолчав, добавил. - Когда меня учил мой наставник, он сказал: "Помни, главное - не навредить". Я видел много случаев, когда человеку вдруг переставало хватать воздуха. И очень часто такое случается именно с детьми. Я молод, являюсь лекарем совсем недавно. Но на моих руках вот точно так уже умерли двое малышей, и я был не в силах помочь им. Ты использовал вот это?
Ценна показал на одну из ячеек с ампулами. Григорий кивнул.
- Наверное, это очень сильное средство. Здесь есть таблетки с подобным эффектом, но как я мог дать их задыхавшемуся мальчику? Еще раз умоляю тебя, не повторяй этого. Мне просто повезло. Если бы что-то пошло не так, Зетта с Зуром разорвали бы меня на клочки.
- У твоих сверкающих друзей еще есть подобные коробки? Они могут дать их нам?
- Скорее всего, да. Кроме того, они могут научить вас, как правильно ими пользоваться.
- Это хорошо, - Ценна закрыл аптечку. - Ты плохо о нас думаешь и слишком скромен. На самом деле Зетта и Зур прекрасно понимали, что происходит с их мальчиком. Никто не смог бы его вылечить. И никто у нас не стал бы винить тебя только за то, что тебе не удалось оказать ему помощь.
Ветра почти не было. Точнее, он был практически незаметен. Парус, развернутый на рее, еле-еле полоскал, не желая как следует натянуть шкоты, но даже этого вполне хватало, чтобы легкая на ходу лодка-катамаран хоть и очень неспешно, но продвигалась вперед. Правда, Григория при этом легко обгоняли обычные долбленки на веслах, сопровождавшие его отплытие, но путь предстоял неблизкий, и все еще могло в корне поменяться. Да и вряд ли кто-то смог бы выдержать сутки непрерывной гребли.
