Сарафан, привезенный мамой из одной из ее последних поездок. Как он здесь оказался? Наверное, я неосознанно захватила его вместе с охапкой одежды, которую бездумно закинула в чемодан.
Отступив на шаг, я рассматривала его в руках. На нем еще сохранилась бирка с ценой. Количество нулей было вполне в стиле мамы.
Мои глаза скользнули назад к джинсам. Положив платье рядом с собой, я задумалась. Что-то изменилось после той ночи на озере. И то, как он прижимал меня к себе во время визита Бена. Конечно, я понимала, что это было лишь для того, чтобы не возбуждать у его соседа лишних подозрений — никто не мог соревноваться с Майком в актерской игре… Но все же я не могла отогнать от себя тоскливое выражение его глаз, в которых застыла какая-то неутоленность. Я замечала ее и раньше, но здесь я больше не могла ее отрицать. Она смущала и пугала меня одновременно.
Захватив сарафан, я вернулась к зеркалу и вгляделась в свое отражение. Или я опять придумываю то, чего нет?
Перебирая пальцами распущенные волосы, я задумчиво смотрела на себя в зеркало. Затем покосилась на дверь и вспомнила, как божественно выглядит внизу Майк и его лицо, когда он заглянул в духовку… В конце концов, это был его день Рождения. Я уже испортила ужин. Я не позволю своим дурацким, безосновательным сомнениям испортить остаток этого вечера.
Сорвав с платья бирку, я начала одеваться.
Юбка сарафана едва прикрывала колени, когда я спускалась вниз. Хорошо хоть благодаря коротким шортам ноги успели загореть. Чего нельзя было сказать об открытых плечах и спине, на которых были белые полоски от маек. По дороге на кухню я успела несколько раз пожалеть о своем выборе.
Снаружи аппетитно пахло мясом. Стоя рядом с крыльцом и закатав рукава белоснежной рубашки до локтей, Майк переворачивал стейки на гриле. Рядом на решетке поджаривались мои нарезанные для запекания овощи. Я подумала, что сказал бы наш повар, если бы узнал, во что я превратила его фирменный рецепт.
Захватив из кухонных шкафчиков приборы и бокалы, я вышла наружу, чтобы накрыть заранее приготовленный стол под раскидистым деревом. Позволив распущенным волосам ниспадать на лицо, я старательно раскладывала вилки, не смея бросить взгляд в его сторону. Надо же так облажаться с этим мясом.
— Скоро будет готово. — Его глаза разглядывали мой сарафан.
— Я принесу свечи, — только и промолвила я.
Последние отблески заката уже давно догорели над озером. И во дворе сгустился сумрак. Вечер выдался теплым, но с озера веяло прохладой. "К дождю", — подумала я, уже научившись распознавать сигналы природы. Какая-то странная тоска охватила сердце, и я снова подумала о записке Рафаэля и скрепляющем конверт золотом льве.
— Помочь?
Я вдруг осознала, что застыла на ступеньках вместе с тарелками, устремив взгляд в исчезающее в сумерках озеро.
Что это со мной?
— Нет. — Я тряхнула волосами, отгоняя наваждение. И придав себе небрежный вид, улыбнулась. — Но тебе придется открыть вино.
Стейки удались на славу. Как и овощи. Майк сделал невозможное — спас мой ужин.
— Извини, что тебе пришлось доделывать то, что я затеяла. — Я скомкала салфетку с колен и положила ее на стол.
— Ничего. Мне не тяжело. — Он сделал то же самое.
— И все же… Глупо получилось. Я так хотела сделать этот вечер особенным… — Я закусила губу и разгладила юбку.
— Он и есть особенный, — отозвался Майк.
Наши взгляды пересеклись, и я снова вспомнила об озере.
— Будем считать, что мы разделили хлопоты пополам, — беспечно добавил он, подливая мне вина. — Без твоего маринада ничего не вышло бы.
— Это всего лишь маленькая часть, — саркастически заметила я, смущенно отводя глаза.
Почему я никак не перестану об этом думать?
— Но самая важная.
Почему-то у меня возникло ощущение, что он говорил не о моем главном блюде. Я поднесла бокал к губам и сделала глоток.
Мы молчали — каждый думал о чем-то своем. После записки Рафаэля что-то изменилось. Майк снова стал задумчивым. Прежняя легкость, наметившаяся в наших отношениях, пропала, и это настораживало и беспокоило меня.
Хотя кого я пытаюсь обмануть? "Она пропала еще после того ночного купания", — подумала я, исподтишка бросая взгляд на его лицо, застывшее и прекрасное в свете подрагивающих на столе маленьких свечек.
Ветер прошуршал по деревьям; зеленые листочки заострились на фоне черных туч. Похоже, дождь начнется раньше, чем я предполагала.
— Как это? Восемнадцать лет? — спросила я, чтобы как-то разрядить обстановку.
Майк очнулся от своих раздумий.
— Так же, как было вчера, — он пожал плечами. — Ничего не изменилось.
— Совсем ничего?
Разговор не клеился, несмотря на все мои попытки. Отчего-то нервничая, я снова глотнула вина, отмечая его приятную мягкость.
— Нет. — Он вдруг улыбнулся, и у меня отлегло от сердца. По-моему, я стала слишком мнительной.
— Ну, конечно, кроме того, что у тебя теперь есть свой особняк, — поддела я его.
