Теперь они поменялись местами, и он был в качестве пассажира. Небрежно закатав рукава шерстяного джемпера, он пробежался пальцами по отделке салона, оценивая ее качество и, кажется, не нашел, к чему придраться. Но хозяин машины никак не отреагировал на комплимент.
Меня они подбросили домой, а сами, даже не переодевшись, сразу же отправились к мистеру Честертону. Проводив умчавшуюся машину глазами, я вздохнула и повернулась к старому коттеджу, неприветливо чернеющему на фоне свинцовых Блэкшировских туч.
Внутри царила тягостная тишина. По пути наверх я не встретила ни одного его обитателя, только Марджи, кряхтя, тащила за мной сумку с вещами. Я бы справилась сама, но это был приказ Майка, прежде чем они уехали. А его она не смела ослушаться.
Переступив порог своей комнаты, которую не видела несколько недель, я впервые ощутила ужасную усталость. Она навалилась на меня разом, напоминая, что я провела без сна целые сутки. Наспех распаковав сумку и покидав вещи, которые еще пахли солнцем и озером, в сырой шкаф, я присела на край своей высокой деревянной кровати и огляделась вокруг.
Здесь ничего не изменилось за время моего отсутствия, и я вдруг отчетливо поняла, что совсем не соскучилась по этому месту. Оно никогда не было моим домом и уже никогда не станет. Но грустно от этой мысли мне почему-то не стало.
Потратив последние силы на то, чтобы стянуть с себя кеды, я завалилась на спину и завернула на себя край одеяла.
— Ну, как у нас дела? — энергично поинтересовался доктор, подправляя свои забавные круглые очки. — Подзагорела, я смотрю. И румянец вернулся. Очень хорошо.
Я поморщилась, когда он посветил мне маленьким фонариком в глаза.
— Как самочувствие? — спросил он, наклоняясь, чтобы вытащить из чемоданчика трубку.
Я вежливо улыбнулась.
— Нормально.
Надув пухлые щеки, он укоризненно покачал головой. Такой короткий ответ его не устраивал.
— Кажется, уже намного лучше, — покорно добавила я, пока он внимательно меня прослушивал. — Как вы и хотели, аппетит вернулся.
— Головокружение, слабость, провалы в памяти? — Положив одну руку на круглый живот, он пытливо всмотрелся мне в лицо.
Я помотала головой и подправила майку.
— Таблетки принимаем по расписанию?
— Конечно, — храбро солгала я.
— Ну, что ж, замечательно, — Он подтолкнул мизинцем оправу, которая сползла на переносицу, и сложил инструменты обратно в сумку. — Я вижу, что дела и вправду намного лучше. Рад сообщить, что скоро прием препаратов можно будет прекратить совсем.
Я благодарно кивнула. Я уже давно перестала принимать таблетки, но мне не хотелось его расстраивать и особенно подставлять под удар Майка.
— Однако, — он вдруг посерьезнел, — мне бы все-таки хотелось, чтобы вы пообщались с психотерапевтом, прежде чем это случится.
Я вздохнула. Придется это сделать, чтобы они наконец оставили меня в покое.
— Хорошо.
Казалось, доктор ожидал борьбу и не был готов к такой неожиданной капитуляции.
— О, — он откашлялся и снова нервно подправил очки. — Прекрасно. Я скажу, чтобы он заглянул… завтра?
— Да, спасибо.
Доктор в недоумении покачал лысой головой. Затем захлопнул крышку и защелкнул замок.
— Вижу, что смена обстановки пошла вам на пользу. Признаться, вначале я не был уверен, что это хорошая идея. Кхм, но рад, что в этот раз оказался не прав.
Когда он ушел, я подошла к окну и всмотрелась в угрюмую темноту за стеклом. Чернеющий в сумерках лес зловеще притих, только голые верхушки деревьев слегка покачивались на ветру. Где-то там развернулась целая охота, не имеющая никакого отношения к турниру. И где сейчас находилась главная цель — не знала даже я. За это время наша связь окончательно оборвалась.
Деловитый психотерапевт заявился с утра пораньше и в этот раз без ввергающего меня в загадочный ступор блокнота. Заложив руки в карманы солидного шерстяного пальто, он предложил перенести нашу встречу на свежий воздух, чем немало меня удивил. Но после наполненного солнцем деревянного дома у озера душная, сырая комната казалась темницей, поэтому я согласилась. Даже с радостью, чем вызвала его внимательный взгляд.
Землю еще покрывал толстый слой снега, а в холодном апрельском воздухе чувствовалась какая-то неестественность: все вокруг было пропитано напряжением, вызванным последними событиями. Мы вышли на расчищенную дорожку и неторопливо направились в сторону от старого коттеджа.
Его вопросы были стандартными. После многолетнего опыта со школьными психологами, отчаянно стремившимися найти причину моему отчуждению и агрессии, я уже знала все возможные трюки, которые должны были вытянуть из меня то, что они хотели услышать. Но сегодня мне не хотелось притворяться, поэтому я отвечала честно. И только один вопрос заставил меня задуматься: чувствую ли я раскаяние за то, что хотела сделать Эрику.
— А должна? — спросила я, глядя перед собой.
— Вы думаете, что поступили правильно? — ответил он вопросом на вопрос.
