…На следующий день выехали через Ловеч в Велико-Тырново и вскоре нагнали небольшую процессию. На мужчинах, как короткие плащи, развевались махровые полотенца. Мы решили, что это какой-либо праздник или свадьба, но впереди увидели небольшую лошадку, разукрашенную бантами. На телеге, которую она бойко тащила, — открытый гроб с покойником. Позже, после длительной остановки, мы нагнали ее снова. Она еще более резво тащила уже пустую телегу. Теперь за ней шли только двое мужчин в тех же махровых плащах-полотенцах. Лошадка весело помахивала головой с зелеными бантами. Мужчины напевали что-то безусловно оптимистическое. Лица их раскраснелись, и глаза блестели. Похороны были не слишком печальными, и мы решили, что это хороший знак.
В Велико-Тырново мы приехали в сильный дождь, который не прекращался всю ночь и следующий день.
Казалось, мы смотрим на город через прозрачный, но довольно плотный занавес. Возможно, поэтому от города осталось впечатление нереальности. Город в ущелье, на берегах неправдоподобно живописной Янтры. Отвесные скалы. Узкие улицы с теснящимися друг к другу домами. В их разрывах видны яркие черепичные крыши, спускающиеся вниз, к реке, или поднимающиеся амфитеатром все выше и выше. Янтра то бурная, горная, то спокойная, неторопливая.
Темнеет рано, поэтому каждый новый город открывается в сумерках, когда начинают загораться огни. И я с тревогой начинаю думать о Пловдиве: неужели и туда мы приедем затемно?
В Габрово мы добрались к вечеру и очень долго ехали все по одной и той же улице. Наш гид, которого мы прозвали «милый Милко», признался, что это самая длинная улица, но от сравнений отказался, так что мы остались в полном убеждении, что длиннее не бывает. Утром выяснилось, что она действительно открывает и закрывает город, переходя в шоссе.
Город освещен скупо. Но я так устала от езды в автобусе, что решила немного пройтись, и пошла по «самой длинной улице» мимо неосвещенных домов, хотя было совсем не поздно, около восьми часов вечера.
Слева от меня — все та же Янтра в редких каплях огней, справа угадывалась другая улица, которая показалась мне более интересной, и я перешла туда. Но там было совсем темно, и я решила вернуться по ней к своей гостинице. И это было ошибкой. Улица увела меня в кромешную тьму. Дома, мимо которых я шла, приняли необычные, ультрасовременные формы. Я объяснила это своим плохим зрением и почти полным отсутствием освещения. Дождь не прекращался. Куда идти?
Впереди, возле одинокого фонаря, возникла из дождя высокая стройная фигура в брюках и куртке, судя по длинным волосам — женская. Когда она приблизилась, я рискнула обратиться к ней за помощью. Говорила я по-русски и довольно пространно. Женщина молча слушала, потом подвела меня к фонарю. В его слабом свете я увидела юное лицо с улыбающимися светлыми глазами, коротким носом и нежными губами. Несмотря на дождь и отсутствие зонта, ее густые темные волосы не были мокрыми и пушистыми прядями ложились на плечи. Несколько секунд она рассматривала меня, потом протянула руку ладошкой кверху. «Симеонка», — сказала девушка и, сжав мою руку, повела куда-то через темноту и лужи.
Шли мы долго. За это время я узнала, что Симеонка — студентка, учится в Варне на экономическом факультете, но живет в Габрове, потому что считает, что на свете нет лучше города. Я попросила ее рассказать о Пловдиве. Она с готовностью согласилась, но огорчилась, что ее родной город не произвел на меня должного впечатления. «Вот это, — сказала она, обводя рукой темное пространство, — новый экспериментальный квартал. Видите, какие дома!»
Каждая из нас говорила на своем родном языке, но мы прекрасно понимали друг друга. Вот и наша гостиница. Обменялись адресами и телефонами. Отведя от моего лица мокрые волосы, Симеонка притянула меня к себе и поцеловала.
…Рано утром опять проезжаем по «самой длинной улице». До свидания, милая Симеонка!
До Шипки дождь и туман не оставляли нас. Не было никакой возможности подняться к вершине Столетова. Начался спуск в долину роз, Казанлык. Туман и дождь неожиданно исчезли. Лес вновь оделся в желтые и терракотовые тона. По эту сторону гор — солнце и почти что лето.
К Стара-Загоре подъехали днем. Поднялись по ступеням к памятнику защитникам города. Внизу Стара-Загора. День ясный, но над городом туманная дымка. Ощущается резкий химический запах. В воздухе, как редкий снег, белые нити. Они оседают на пальто, волосах. Это уже второе разочарование. Первое связано с встреченной нами несколько раньше горной речкой неестественно синего цвета без всякой растительности по берегам. При виде ее у меня возникло чувство тревоги.
В Стара-Загоре, поскольку было еще сравнительно рано, решили походить по магазинам. Но когда в магазине трикотажа продавщица разложила перед нами прелестные синтетические свитеры, мы вспомнили белые нити в воздухе, и нам расхотелось их покупать.
