На суше и на море - 1987 полностью

Очерк

Художник А. Грашин　

На одной ноте, невысокой, напоминающей приглушенный звон горного ручья, фреза легко, казалось без особых усилий, шла по кромке закрепленного стального бруска. Несколько пар глаз настороженно следили за ее ходом, за змеящейся стружкой. Еще минуту-другую шумел «горный ручей» и вдруг затих. Снятая со станка фреза тут же пошла по рукам. Ее осматривали со всех сторон, вроде видели впервые, проводили по горячим еще режущим кромкам ногтем — не притупились ли? Но все в ней было на месте, как надо — по высшему классу.

— Вот и конец тревогам, — подвел итог осмотру инструмента Валерий Кузьмин, инженер-физик по образованию, руководитель одного из первых в стране постоянного представительства Госстандарта на московском заводе «Фрезер» по должности. — Ворота в мир открыты. Партию можно отправлять заказчикам.

И сразу все оживились, заговорили разом, возбужденно вспоминая все перипетии этого только что закончившегося инцидента. Начался он недели две назад, когда солидную партию фрез — несколько тысяч штук — предъявили Кузьмину. От того требовалось всего ничего — поставить подпись на документах. Без его визы теперь не отправляется за ворота предприятия ни одна партия готовой продукции. Даже директор завода не может нарушить этот новый порядок. Но Кузьмин просто так никогда свою подпись нс ставит. Он отобрал из партии нужное количество фрез и поочередно «погонял» их на испытательном станке. Вот тогда-то и выявился изъян в инструменте: режущие кромки не выдержали нагрузок, выщербились. Еще проба — результат тот же.

Брак!

Это слово вслух никто тогда не произнес. Но оно, как говорится, витало в воздухе, не на шутку встревожило станочников, мастеров, цеховое начальство. Еще бы! Брак в таких объемах — это ЧП с далеко идущими последствиями. Забегали, закрутились в цехе, осматривая каждую ниточку технологической цепи. Коллективно искали первопричину этого происшествия. И облегченно вздохнули немного, когда выяснили, что причина эта — за пределами механообрабатывающей линии, а точнее, в термичке, где по халатности перекалили металл, что и придало ему хрупкость. Но брак от этого ни на грамм не уменьшился. Гирями повис он на плечах завода.

И вновь, уже на другой орбите, пошли по новому кругу споры, совещания, заседания. Всем инженерным миром искали выход из создавшегося положения: можно ли спасти инструмент или нет. Кто-то подсказал: а если «отпустить» металл в перегретом паре…

Крупная партия инструмента была в конце концов спасена. Она ушла в мир не просто с соответствующими подписями-визами, какие положены по форме. Ее качество точно соответствовало стандарту. А если бы не стояла на «воротах» завода новая служба приемки продукции, так и пошли бы гулять по стране фрезы, мягко говоря, сомнительного качества. Заводское ОТК пропустило их. Кузьмин же и его товарищи по работе задержали.

…Мне не раз приходилось бывать в небольшой комнате на втором этаже одного из производственных корпусов «Фрезера», где расположилась новая служба. Словно на выставке разложены различные режущие инструменты на столах-стендах — контролируемая продукция завода. На стенах — диаграммы, графики, в которых отражена динамика качества. Претензий к заводчанам все меньше и меньше. Об этом с особым удовлетворением рассказывают не только Валерий Кузьмин, но и его товарищи по работе — Валентина Самарская, Анатолий Саленков и Анатолий Урютин. Все они, за исключением Урютина, который мобилизован в представительство как классный инструментальщик одного из заводов, из московского Центра стандартизации, люди опытные, знающие. Потому и доверено им дело большой народнохозяйственной значимости — государственная приемка готовой продукции. Не простое это дело — после заводского ОТК повторно давать оценку качеству. Вроде бы контроль над контролем. Но это вовсе не так.