Как правило, все русские женщины, вышедшие замуж за китайских и русских евреев, живут прекрасно, а вышедшие замуж за польских — не все, особенно плохо тем, кто посещает православную церковь и находится в окружении родных мужа, принадлежащих к числу ортодоксальных верующих евреев.
Возможно, что есть и еще русские беженцы последнего времени, но о них пока ничего не слышно: очевидно пока не обнаруживают себя.
Есть здесь и такие русские, о которых как-то неприятно говорить, — пьяницы и босяки. Их к счастью очень немного, к тому же — я им очень благодарен за то, что они взяли советские паспорта и ведут очень большую «пропагандную работу» среди еврейского населения, хорошо их знающего. Исключение из них составляет один «порядочный» пьяница. Как-то я спросил его:
— Хочешь поехать в Советский Союз?
Он ответил:
— В Советский Союз не хочу, а в Россию… даже пешком пойду…
Б православных монастырях доживают век русские монашки: древние, сгорбленные временем. Из России они прибыли сюда еще до первой войны. Недавно в одной статье в еврейской газете было опубликовано следующее (передано своими словами): в Иерусалиме русской духовной миссией ремонтируется собор. Ремонтируют его еврейские рабочие. Как-то заходят в собор две древние восьмидесятилетние монашки: «Боже, Боже мой!», всплескивают они руками, — «До чего же мы дожили: наш святой храм нам жиды ремонтируют».
В Назарете, где живут только одни арабы, русских нет, за исключением одной старенькой монашки, живущей при греческой православной церкви, подчиненной московской патриархии. Много в Назарете соборов, церквей и монастырей, а вместе с ними и священнослужителей, но коммунистов еще больше. В этом святом городе подлинное засилье коммунистов, и они там — как у себя дома…
Среди русских из детей мало кто кончил здесь гимназию, не говоря уже о высшем образовании. Правда, дети русских, родившиеся здесь, в подавляющем большинстве владеют несколькими языками.
Как-то раз у Жулиных собралась небольшая компания, я прочитал ей несколько стихотворений из «Нового Журнала», из «Браней» и «Возрождения». Выслушав их и покачав головами, на мой вопрос: нравятся ли стихи, они ответили:
— А что тут нравится? Какие-то непонятные…
Тогда я прочитал им несколько стихотворений Пушкина, Лермонтова, Никитина и Кольцова.
— Ну, это другое дело! — радостно воскликнули все.
Комментарии к этому излишни. Простой человек современных модернизированных стихов не читает.
По вероисповеданию русские разделяются на православных, баптистов, молокан и «свидетелей Иеговы», но, несмотря на это, большинство из них, а особенно те, кто примкнул к недавно организовавшемуся объединению русских беженцев, живут между собой дружно: ходят в гости и помогают друг другу. В объединение русских беженцев принимаются все без различия вероисповедания и партийной принадлежности. Не принимаются только коммунисты и просоветские. Организация это небольшая: всего 18 семейств — 55 человек.
Теперь немного о герах, то есть о тех русских, которые приняли еврейство и сделали себе обрезание. Таких, примерно, 8–10 семейств. Все они многодетны и живут зажиточно: имеют свои дома и почти что все, за редким исключением, работают шоферами или механиками. Некоторые их них начинают отходить от еврейства. Большая часть их настроена антикоммунистически., В войну Израиля с арабами молодежь их сражалась на стороне Израиля. Несколько человек из них было убито. Пострадали в этой войне и мирные жители: в одном монастыре, находившемся на линии боевых действий, были убиты все монашки.
Ну и скучища же в знойной Бершеве, в израильском Казахстане, где русских ни единой души, за исключением собственной персоны. Беер-Шева, — что означает семь колодцев Авраама, из которых несколько сохранились и поныне, — бывший арабский город в центре пустыни Негев. Он построен по плану немецких архитекторов с широкими и прямыми улицами, но с плоскокрышими домами, обнесенными высокими каменными стенами. С трех сторон города возвышенности, а с четвертой — степь. Сейчас в Бершеве не осталось ни одного араба; во время последней войны с Израилем они ушли в Египет. Через несколько лет после войны города не узнать: появился новый город, новые заводы и новый театр, один из лучших во всем Израиле.
Рано утром такси мчал меня из Бершевы к городу Хайфа по пустыне Негев. Вернее, это — голодная степь, куда сейчас проводят воду. Кое-где попадаются кибуцы, то-есть сельскохозяйственные коммуны, и небольшие беленькие домики только-что построенных израильских деревень, (мушавы). Машина нигде не останавливается. Шофер молчит, молчат и пассажиры. Ни птицы, ни зверя, лишь изредка вдалеке от шоссе спокойно пасутся длинноногие аисты, не обращая никакого внимания на автомобиль. Он им не в диковинку!