Расправив плечи, он откинулся назад, делая вид, что рассматривает учеников. Бороду слегка потянуло, а загадочное шевеление внизу отдалось едва ощутимым рывком. Странно. Ни один из эльфов не осмелился бы прикоснуться к нему так непочтительно. Должно быть рядом шныряла кошка… Альбус с трудом подавил раздражение от мысли, что какой-то лохматый когтистый уродец принял его бороду за игрушку и, не отходя, крутится возле его чудесной новой мантии. Она же теперь неминуемо вся будет в кошачьей шерсти! А вдруг ещё и затяжки появятся?! Конечно устранить все эти мелочи можно одним взмахом палочки, но всё равно неприятно. Он целый месяц ждал, когда в «Твилфитт и Таттинг» доставят именно эту ткань. Нежнейший бордовый плюш расшитый серебряными единорогами. А потом его ещё кормили обещаниями пошить мантию в кратчайшие сроки. Ага, кратчайшие, как же! Две недели! Две мордредовых недели, тогда как обычно заказ выполняется самое долгое два дня! И вот теперь какая-то тварь играла с его бородой и обтиралась об его обновку, которую придётся чистить и, возможно, чинить в первый же день!
Стараясь не привлекать внимания, директор наклонился вперёд, пытаясь пошарить рукой под столом. Никого не нашёл, но ощущения оказались странными, словно его мантия…
— Альбус, вам нездоровится?
— Нет-нет, Минерва, всё в полном порядке. — Несвоевременная забота только добавила раздражения. — Я просто…
— О Альбус, я всё понимаю. Досадно было бы помять такую чудесную мантию, — МакГонагалл лукаво улыбнулась.
— Именно, — директор улыбнулся в ответ, старательно обдумывая, почему шевеление усилилось, как только он повернул голову. К счастью, Минерва сочла тему исчерпанной и более своим вниманием не досаждала.
Всё оставшееся до конца обеда время, Альбус только и делал, что прислушивался к собственным ощущениям и сумел заметить несколько странных закономерностей. Во-первых, стоило ему замереть, как шевеление внизу прекращалось. Во-вторых, пару раз резковато вскинув голову, он почувствовал, что за бороду его дёрнули сильнее, не больно, но достаточно неприятно. В-третьих, ощущения в районе коленей были какими-то странными, словно мешало что-то, и усиливались, стоило ему поменять положение ног. Минуты текли одна за другой, и ничего не менялось. Альбус решил во что бы то ни стало дождаться конца трапезы и отловить-таки мерзкую тварь, испортившую ему настроение и обед.
Когда подали десерты, беспечно болтающие за столом профессора, принялись поглядывать на него с недоумением. За последние недели уже все привыкли, что директор покидает стол, не дождавшись сладкого.
— Альбус, не хотите ли эклер?
Дамблдор сердито поглядел на надоедливую заместительницу. Он хотел эклер! Хотел кусок черничного пирога и чудесный пышный кекс политый патокой! Но не мог их съесть! После дьявольской ловушки он так и не сумел больше проглотить даже самой маленькой конфетки. Да он даже чай с сахаром больше пить не мог. Любой сладкий продукт у него немедленно ассоциировался с проклятыми липкими лентами, вызывая чувства паники и беспомощности, от которых сбивалось дыхание, темнело в глазах и начинало тошнить.
— Нет, благодарю, Минерва.
— Вы собираетесь сделать объявление?
— Что?
— Объявление для учащихся.
— Нет-нет. Просто хотел после обеда осмотреть купол. Мне кажется, что чары сбоят. Вот поглядите, облака словно какие-то… эмм… размытые.
— Сразу после обеда у меня урок. Но позже я мог бы присоединиться…
Альбус резко развернулся к влезшему в разговор Флитвику и тут же почувствовал ощутимый рывок за бороду.
— Благодарю, Филиус. Я извещу вас, если нужна будет помощь.
Полугоблин покладисто кивнул и вернулся к поеданию своего любимого мёда.
Дождаться, когда все разойдутся, удалось с великим трудом. Едва за ушедшими последними Синистрой и Бербидж закрылась дверь, Альбус резко наклонился, пытаясь разглядеть нарушителя его спокойствия. Подол вместе с бородой поволокло куда-то в бок. Окончательно выйдя из себя, он вскочил. Борода натянулась, мантия взметнулась вверх, оголив ноги едва ли не до коленей, и он тут же плюхнулся обратно, шокированно уставившись на вышедшую из повиновения одежду. По ноге что-то не сильно, но неприятно шлёпнуло. Резко дёрнув рукой в стремлении скинуть с себя мешающее нечто, Альбус подскочил вторично, от резкой боли. Ощущение было такое, будто кто-то попытался оторвать ему бороду.
Схватившись одной рукой за бороду, другой за мантию, он согнулся, пытаясь докопаться до истины и наконец обнаружил источник неприятностей — из-за какой-то твёрдой прозрачной мерзости волосы и ткань слиплись намертво!
Напугав наводивших порядок домовиков громким и ёмким непечатным ругательством, Дамблдор бросился прочь из Большого зала.