« На таёжной тропе» – сборник рассказов -былей о северной сибирской тайге. .Опасные приключения, порой трагические, мистические, происходят с автором и с западно-сибирскими лайками. Пёс Дружок самоотверженно спасает хозяйку от напавшей медведицы. Духи тайги, Ангел и Бог помогают найти в густом тумане тропу в избу. Любопытный соболюшка в корне меняет мировоззрение охотника о разуме жителей тайги. Красота и суровость природы Крайнего Севера Западной Сибири, золотая осень – не оставят равнодушным читателя.В основу художественных произведений легли дневниковые записи реальных историй из жизни автора. Первично тексты рассказов написаны в тайге при свете костра, звёзд, в избушке, освещённой керосиновой лампой, переработаны с годами в художественные произведения. Взгляд на мужскую охотничью тему женскими глазами опытного таёжника. Ценности жизни. Мир непознаного. Выживание в экстремальных условиях тайги, где нет места слабому… – о том книга.
Дождь – самая пренеприятная погода для охотника. Вынужденное безделье разочаровывает по поводу не пройденных мест, не запечатлённых закатов. И дело не в добытой дичи… – пусть живёт! Плодится! – на следующий год не больше, так столько же останется… – в дождь не всегда хорошо спится. – Спится крепко лишь, когда знаешь, что солнечные дни – все мои! Когда же каждый «выходной» или «отпускной» денёк напересчёт, то и сон не идёт.
– А что снилось?.. – Странно!.. – снились песни, сцена. Грезилась незнакомая девушка. Она пела душевную песню. Только пела почти в пустом зале, где почти единственным зрителем – слушателем, почему-то была именно я. – Вот и старалась улыбаться, пытаясь ободрить, воодушевить исполнителя. И не заметила, как всецело окунулась в песню, да так, что и сейчас, проснувшись, мозг подобно патефону, всё «крутит» мелодию.
Открываю глаза, а в окно смотрят покрытые золотом осени берёзы, строгие кедры, сосны с застывшими льдинками капель дождя; на бордовой и алой листве голубики сединой белеют окаменевшие, идеально круглые, капли-льдинки. Листья под тяжестью корочки прикипевшего первого льда отрываются и медленно плывут в таёжные мхи…
Ветер давно не посещал урман, поэтому лес – жёлт. Желтизна оттенилась коричневым пеплом переспевшей, перепревшей листвы. Ягельник набух от влаги, отчего заметно «подрос» – увеличился в размере, распушился. Он – почти белый, с едва уловимым бирюзовым оттенком. И ныне, контрастом, особой боровой мягкостью, смотрится среди изумрудной зелени юной поросли кедрушек и сосенок. Молодым всходам хвойников – будущего северной тайги, нет ещё и года. Позапрошлым летом урожай кедрового ореха уродился особенно обильно, поэтому и потянулись вверх бесчисленные хвойные семейки. Кедрушки всходят букетами из горсточки орехов, прикопанных запасливыми кедровками, или… – из целой шишки. Она порой прорастает кедрушками вся- из каждого зёрнышка –орешка.
Небо… – оно… – ровное, серовато-белёсое, тяжёлое, однотонное и одновременно пуховое – объёмное. Оно будто повисло меж ветвей елей, касаясь земли, цепляясь за кустарник. Сырость ощущается во всём. И водяная взвесь, и листва – всё падают, падают, падают…
Вчера над избушкой, голося, летел громадный клин гусей. – Вроде бы, ничто не предвещало холодов!– Похоже, – на севере, у Ледовитого океана, крепко запуржило! Оттого гуси в одночасье сорвались с кормовых озёр тундры и поспешили на юг. Покидать родной край птицам не хочется, – внизу – у нас, ещё стоит, прекрасная в красе золота, – осень. Здесь, как и прежде светит по-летнему солнце. – Не весь день… – в просветы! А в промежутках меж ясностью дня досаждает осенняя морось.
Гуси летят клином, собранным из мелких клиньев, – в три, четыре семейные группы. Пролетая над нашей избой, перекликаясь, перестраиваются в единый гигантский волнующийся клин в сотню птиц. Провожаю их взглядом, слушаю тревожный переклик. Через минуты птицы исчезли за вершинами кедрача, голоса стихли за болотами далеко на юге. Каждую осень перелёт птиц из наших краёв навевает неизменно особую печаль, душевную тревогу, грусть и разочарование от осознания окончания лета, от предчувствия предстоящей зимы.
Через минуты, вслед гусиной стаи, заклИкал клин лебедей. Величавые птицы – белоснежные на фоне бирюзовой сини неба, летят клином из семи-восьми особей. – Скорее всего, то группа из двух-трёх семей, живущих летом рядом. «Похоже, на севере не на шутку замело! – Знать, – непогоды жди завтра и у нас!».
От затяжного ненастья есть и польза. – Наконец-то открыла чистую тетрадь, привезённую с собой для писанины. До шариковой ручки руки не касались неделями. Вздыхая, лежала, грустя, тетрадь, ожидаючи моих строк, – возлежала на обеденном столе: новенькая, со смешными утятами на обложке – такими же жёлтыми, как берёзы за окном таёжного зимовья. – Вечно строю горы планов, везу рюкзаки ненужных вещей, а в итоге нами правит случай, судьба, рок или… как раньше говорили: провидение. И так, – воспользуюсь непогодой и точно у Тургенева… – доверю тетрадке «Случай на охоте»…
