Мы ехали через Чехословакию с остановкой в Брно, а потом поехали до станции Цнайм. Это происходило за три дня до капитуляции. Когда поезд прибыл на станцию, мы увидели большие ящики, стоявшие на платформах. Солдаты, ехавшие со мной в поезде, наивно думали и с уверенностью в голосе говорили:
— В этих ящиках — секретное оружие фюрера. Мы еще выиграем эту войну.
Я не мог понять, что к тому моменту еще кто-то мог думать, что у нас еще есть хоть какой-то шанс выиграть войну. Но воспитание и нацистская пропаганда давали свои плоды: пары ободранных ящиков на платформе для некоторых солдат было достаточно, чтобы полную безнадежность преобразовать в окончательную победу.
Мы прибыли в танковый корпус «Фельдхеррнхалле» и сразу же увидели, что унтер-офицеры и фельдфебели хотя и носили на рукаве вместе с лентой «Фельдхеррнхалле» голубую ленту с серебряным орлом за выслугу лет, но у них совершенно не было фронтовых наград. Один унтер-офицер рядом со мной заметил:
— Глянь-ка, у них по две голубые птицы, зато грудь совершенно чистая.
Сначала нас оставили в покое. Мы должны были выходить только на утреннее и послеобеденное построение. Потом мы отправились на квартиры. Я подружился с одной девушкой из деревни, находившейся в четырех километрах от нашего расположения. У нее было радио. Поэтому я мог слушать «вражеские голоса» и хорошо знал обстановку. Так 8 мая я узнал о капитуляции.
8 мая 1945 г.
Главное командование Вермахта извещает:
«С полуночи огонь прекращен на всех фронтах.
По приказу гросс-адмирала Дёница Вермахт прекращает борьбу, ставшую бесперспективной. Таким образом, почти шестилетние героические бои завершены. Они принесли нам великие победы и тяжелые поражения.
Вермахт с честью уступает огромному превосходству.
Германский солдат, верный своей присяге, сделал все для своего народа, подвиги его никогда не будут забыты. Беспримерный подвиг фронта и тыла позднее будет справедливо и окончательно оценен историей.
Подвигам и жертвам немецких солдат на земле, в воде и в воздухе и противник не откажет в уважении.
Поэтому каждый солдат может по праву и гордо сложить оружие и в тяжелейший час в нашей истории может храбро и уверенно приступать к работе во имя вечной жизни нашего народа.
Вермахт помнит в этот час о своих товарищах, оставшихся перед противником.
Погибшие обязывают к безусловной верности, подчинению и дисциплине перед лицом неисчислимых ран истекающего кровью отечества».
В моем подразделении сначала никто не поверил в то, что Германия капитулировала. В полдень 8 мая 1945 года мы построились, и офицер объявил:
— Солдаты, Германия действительно капитулировала, но нам, танковому корпусу «Фельдхеррнхалле», предстоит занять отсечную позицию против русских танков.
В казарме я сразу же спросил своих товарищей:
— Вы пойдете на отсечные позиции? Я — в любом случае сматываюсь на запад!
Большинство находившихся в казарменном помещении товарищей теперь придерживались такого мнения:
— Мы пойдем с тобой на запад!
Вечером нас снова построили, у нас отобрали пистолеты, вместо них выдали карабины и сухой паек. Тогда я дал товарищам команду:
— Давай, сматываемся!
Почти из двадцати солдат, которые еще в казарменном помещении были со мной заодно, теперь, когда Германия капитулировала и никто не мог обвинить в дезертирстве того, кто организованно отходил на запад, со мной пошли только трое. Наша цель была американцы. Постоянная пропаганда нам внушала, что в русском плену нас ждет насилие, ужас, унижение, многолетние страдания, ссылка в Сибирь, а в конце — смерть. Сейчас мы знаем, что во многом это соответствовало действительности. Напротив, американский плен считался гуманным и соответствующим международному праву. Мое пребывание в плену это тоже подтвердило. Однако мне еще повезло, потому что и во многих американских и французских лагерях для военнопленных царили террор, голод, отсутствие гигиены, чего многие немецкие пленные пережить не смогли.
