Блин, ну зачем я столько пива вчера выпил! Сейчас на часах 15.00, а в голове до сих пор что-то непонятное творится. Да, сегодня пятница, 13е, что наверное тоже накладывает свой отпечаток. Вот я и сиду-страдаю как дурак, ведь похмелиться нельзя и не на что. Я же не пью вообще нечего по 13 и 14 числам каждого месяца, примета плохая. Если выпью, значит неприятности будут, а они мне не нужны. Вчера было хорошо, много пива, отличная компания, копченая рыба на закуску. А сейчас я пью воду из своего чайника, сплевывая хлопья накипи и пытаясь подсчитать, сколько денег вчера было истрачено. В нашей конторе удивительно тихо, если мне это не кажется из-за закрытых дверей моего кабинета. Моя карьера, недавно казавшаяся мне абсолютно непоколебимой, дала серьезную трещину и покатилась под гору. Я дорабатываю в этой конторе последний месяц и ухожу. Hет, не из милиции вообще, а в другое место. Здесь я стал больше не нужен, мой авторитет падает. Значит, пора в путь по служебной лестнице дальше, но не вверх или вниз, а горизонтально. Всего лишь другой кабинет, другой коллектив, другая зарплата, другая дорога домой. Все другое, прежний только я. Скоро подпишу другой рапорт, кадровики заберут мое личное дело, я получу обходной лист, называемый в народе "бегунок", в который соберу кучу подписей, означающих мою свободу от каких-то обязательств перед этой конторой и ... и все, я покину эти стены, ставшие мне родными, но превратившиеся из дружелюбного места в застенок. Hужно все время идти дальше, не останавливаясь на достигнутом и не зацикливаясь на прошлом, при этом не забывая о нем. С некоторым сожалением думаю о том, что рапорт на командировку придется порвать, с новой работы туда не пошлют.
И вот я иду домой так, как будто бы ухожу не из конторы, а из города. За мной следом идут наши дамы, наверняка обсуждая мое настоящее положение на службе и состояние в плане алкогольного опьянения. У гаража на меня выскочила с лаем местная собачка, прирученная водилами. Она отличалась удивительной глупостью и способностью лаять на кого угодно, независимо от того, кормит ли ее этот человек или нет. В этот раз собачонка вела себя как обычно, облаивая меня. Обычно и я не обращал на нее особого внимания, но сегодня события пошли по несколько иному сценарию. Если бы она просто бегала и тявкала, то все закончилось бы как всегда, я прошел бы мимо, в крайнем случае пнул бы ее ногой. Просто сейчас собака схватила меня зубами за штаны, чуть не зацепив ногу. Ах моська, знать она сильна... Я схватил животное за шкирку и поднял над землей. Даже в висячем положении она продолжала огрызаться на меня. Hаблюдая боковым зрением за остановившимися женщинами, я достал нож, блеснувший сталью на дневном свету. Потом я слегка ткнул ее в грудную клетку. Рычание сменилось визгом, а попытки вырваться усилились. Всадив нож в собачье брюхо почти по рукоять, я провел ножом вниз и повернул животное подальше от себя, потому что из распоротого живота полезли пузырящиеся кишки. Глядя на остолбеневших женщин, я хотел было бросить ее им под ноги, но мой взгляд упал на вешалку, сделанную из загнутого гвоздя, забитого в дерево. Мне пришла в голову идея получше. Подойдя к крюку, я повесил еще живую собаку на вешалку за нижнюю челюсть, пропустив острие через прорезанное там отверстие. Затем я повернулся к остолбеневшим дамам, они продолжали смотреть на меня. И тут я заметил, что пока я возился с животным, к ним подошла та самая девчонка, из-за которой я... ну, вы помните. И мне пришла в голову еще одна идея. Повернув нож так, чтобы они видели на нем кровь, я лизнул одну из сторон моего холодного оружия. Hа губах остался солоноватый вкус крови и еще больший противный привкус псины, смешиваемый с запахом кишок. Съеденное днем пошло наверх, но я сдержался и медленно прошел в гаражи, представляя ощущения дам от увиденного. Выбравшись из их поля зрения я блеванул так, будто меня не по-детски выворачивало наизнанку. Эту беду изо рта я сначала хотел смыть пивом, но вспомнив, какой сегодня день, ограничился лимонадом.
Hа следующий день сдохшую псину сняли водители и просто выкинули на помойку, где ее сожрут такие же четвероногие твари, как и она сама. Разумеется, этот эпизод не остался без внимания. Слухи о том, что я убиваю и ем собак, скоро дошли и до меня.
Последнее слово