Раньше он думал только о том, какая Лида мстительная и злопамятная, но лишь сейчас осознал, что жена его, наверное, переживала. Тем более если она всегда и из-за всего волновалась. А тут, наверное, вообще чуть с ума не сошла, когда узнала об измене мужа… Ей же было больно, очень больно!
«Ей и сейчас больно», — подумал Егор.
Машины тронулись, пробка, наконец, рассосалась.
Но Егор не поехал вслед за Лидой, свернул в проулок. Он был так ошеломлен своим открытием, что решил прежде подумать. Что надо сделать, что сказать Лиде, чтобы хоть немного загладить свою вину?
Егору немедленно надо было поговорить с кем-то, обсудить все. В первый раз в жизни он не понимал, что ему делать. Но не со Светой же обсуждать? Свете будет неприятно. Егор отправился к матери. Родной же человек, плохого не посоветует… С порога принялся рассказывать матери — как вспомнил о сыне, как увидел Лиду и что Лида похудела, изменилась внешне… И что ей, наверное, больно. А Васька, как ребенок переживающий и слишком привязанный к Лиде, наверное, тоже не в порядке…
Мать выслушала Егора внимательно. Потом сказала:
— А я тебя предупреждала. Какая из нее мать? Она во власти своих чувств, ей на ребенка плевать. Она всегда была странной! А помнишь, как у нее крыша тогда, после родов, поехала?
— Это послеродовая депрессия. Говорят, со многими случается. Это не сумасшествие было, мама! — отмахнулся Егор. Он совсем не этих слов ждал от матери. — Ты лучше скажи, что мне сейчас делать?
— Васеньку надо спасать, вот что, — сурово произнесла мать. — Послушай, мы через суд будем действовать. Надо ее материнских прав лишить.
— За что? — оторопел Егор.
— Ну ты же сам только что рассказал, что она выглядит как невменяемая…
Мать говорила еще — много и возбужденно, но Егор уже не слушал ее. Как это — отнять ребенка у матери? У Лиды — отнять Ваську? Да она умрет… Да это жестоко… Нет, мать не права. Конечно, мать желает добра, но она не знает Лиды, не знает всего.
Егор кое-как дослушал мать, поблагодарил ее за совет, сказал, что подумает, поцеловал в щеку и ушел.
Дома он тем не менее помялся-помялся, но рассказал все Светлане — о том, что видел Лиду, и что ездил советоваться к матери, и о том, что мать ему насоветовала.
— Ну, а ты что об этом думаешь? — спросил Егор, маясь оттого, что и Светлану он «загрузил». Но нет. Светлану «загрузить» невозможно!
— Тебе решать, — спокойно ответила та. — Я в эти дела лезть не собираюсь. И мать твоя хороша — ребенка у живой матери отнимать! А кто его воспитывать будет? Она? Да она и у себя по дому ничего не делает, всеми делами ее муж, твой отчим, занимается… А кто тогда с Васей сидеть будет? Кто? — с нажимом повторила она. — Я, что ли? Нет-нет-нет, я в эти семейные разборки лезть не собираюсь, благими намерениями — знаешь, куда дорога устлана? Ты мужик, ты его отец, ты и думай. — Светлана помолчала, а потом добавила твердо и все так же спокойно: — У меня своих трое детей, милый. Я о них буду думать.
Егор кивнул согласно, больше эту тему не поднимал. Тем более что прежде чем что-либо предпринимать, надо было встретиться с Лидой и Васькой, посмотреть на них. Может, не так все и плохо у них. Эх, зря он всех переполошил…
На следующий день, в первой половине дня, мужчина отправился к свекрам. К счастью, те дверь ему открыли, впустили. Выглядели недовольными, тоже мялись, вздыхали, но общения не избегали. Лиды и Васьки не было.
Родители жены рассказали — все нормально, Лида сейчас работает на двух работах, ребенок учится.
Свекор привел из школы Васю.
Тот посмотрел на Егора, позволил ему поцеловать себя, но в остальном вел себя холодно и отстраненно, на вопросы отвечал односложно. И это родной сын… Хотя чего тут удивительного, он сколько отца не видел!
После трех появилась Лида. Она не стала возмущаться, увидев мужа, но поморщилась.
— Лида, надо поговорить.
— Хорошо.
Они остались вдвоем на кухне.
— Ты похудела…
Лида нетерпеливо пожала плечами.
— Позволь мне видеться с сыном, — настойчиво продолжил Егор.
— А тебе никто и не запрещал.
— Ты даже по телефону со мной говорить не хочешь.
— Это я с тобой не хочу говорить. Но ты — можешь заходить сюда и видеться с сыном. Звонить ему.
— Почему ты не берешь деньги? Лучше бы ты на одной работе работала и с Васькой больше времени проводила…
Лида на это ничего не ответила.
— Лида, я знаю, что тебе очень больно.
— Нет, ты не знаешь… — усмехнулась она, покачала головой. Было странно видеть ее такой худенькой — впалые щеки, тонкие запястья. Руки и ноги ее совсем не казались круглыми. Но все та же бледная, нежная кожа, угловатые движения… — И не смей мне давать советы.
— Ты злишься… Я виноват.
— Ты не виноват. Ты сам сказал, что я всегда была тебе чужой.
— И я тебе был чужим.
— Это бессмысленный разговор… — опять поморщилась она.
— Ладно, не буду. Но в следующие выходные я хочу видеть Ваську. Мы с ним пойдем в парк.
— Я не против. Только не вздумай… только он и ты. И никаких посторонних лиц. Он их ненавидит.
Лида говорила о детях Светы. И о Свете.
