Помните вы об этом или нет, но сегодня ночью вы пережили несколько очень разных сновидений. Каждому из них можно приписать массу значений, однако всегда возможно обнаружить одно общее для всех, причём это значение неизменно совпадает со смыслом событий, происходящих наяву.Исследуя собственные сновидения и факты, известные сомнологам, автор пришёл к неизбежному заключению: для нашего сознания состояние сна первичнее бодрствования. Эта «крамольная» идея позволила объяснить многие факты, которые ставят учёных в тупик.Мир сновидений свидетельствует о существовании иного уровня бытия, с которым сообщается наш мозг в периоды сна. Он не материален, не вещественен, однако вполне реален: территория сна – это полноправная часть действительности.
В книге использован текст реального дневника сновидений, поэтому волей-неволей я пишу и о себе самой, но, конечно же, книга вовсе не обо мне.
Она о мире чувственных образов, на территории которого мы находимся изначально. Для нас он – «экран», на котором материальная реальность лишь демонстрируется. В то же время он – «ширма», за которой скрываются просторы подлинного мира сознания.
Только засыпая и чуть освобождаясь от власти тела, человек может бродить по своей собственной территории, правда пока, как правило, в бессознательности.
А невероятные проявления психики, о которых все наслышаны, объясняются способностью некоторых людей видеть сквозь «ширму» и наяву.
«Ты – это я».
Вечер. Я возвращаюсь домой. По сторонам привычный вид финских домиков военного городка в пригороде Ленинграда. Иду ни о чём не думая, совершенно механически. В разное время года, в разное время суток, в разную погоду и в разном состоянии духа я проходила этой дорогой уже множество раз. За домом Саши Гавриленко поворачиваю налево, а чуть дальше – за дом направо. Слева от меня задняя стена местной баньки. Выкрашенная в жёлтый цвет штукатурка в нескольких местах отвалилась, обнажив её кирпичную кладку. У стены неизменная куча чёрного блестящего угля – заготовка на зиму. Сейчас можно обогнуть баню и выйти на дорогу, но я иду правее, дворами. Передо мною длинный одноэтажный дом. Внутри у окон столпились женщины. Они с удивлением меня разглядывают.
Что-то не так. Откуда здесь взялся этот дом, и почему я вызываю такое любопытство у этих женщин?
В это самое мгновенье внезапно моё сознание чудесным образом проясняется, как будто с него спадает некая пелена. Похоже на то, когда выходишь из душного помещения, в котором провела так много времени, что духоту его не воспринимаешь, на свежий чистый воздух. Я вдруг осознаю, что сплю, а всё, что вокруг, это мой сон.
Но, боже мой, как ясно всё окружающее, как реально! Моё сердце учащённо бьётся. Масса чувств захлестывает меня: и восторг перед этим необыкновенным переживанием, и желание продлить его подольше, потому что интуитивно я осознаю его зыбкость…
Подхожу к двери в дом. Открываю её. Вхожу в тёмную прихожую. Поворачиваю налево. Понимаю, что здесь темно, но я ясно вижу деревянные стены коридора, ведущего в комнату. Слишком ясно! Непривычно ясно!
Захожу в комнату. Здесь такие же деревянные тёмные от старости стены, как и в коридоре. Провожу рукой по поверхности стены: прохладная, чуть-чуть шершавая. Настоящая! Твёрдая! Деревянная! Удивительно, ведь всё что вокруг мне снится, то есть, стены как бы нет, я прекрасно понимаю, что она существует лишь в моём воображении, но тактильное чувство абсолютно достоверно.
Пусто. Только что через окна я видела внутри толпу женщин, а сейчас здесь никого нет. Рассматриваю комнату: в ней нет даже мебели, только в левом углу куча старой одежды. Куча зашевелилась, и из-под старых пальто поднимается кто-то очень знакомый.
Хотя передо мной молодая женщина, я знаю, что это моя бабушка, которая умерла уже больше десяти лет тому назад. Мы смотрим друг на друга. Видно, что она поражена не меньше меня. Я совершенно остолбенела. У меня в голове одна мысль: «Я же сплю! Как же это всё может происходить?» Наконец она произносит: «Ты зачем здесь? Ты не должна здесь быть!» Я не знаю, что ответить. Всё настолько невероятно! Наверное, надо что-то сделать, но я не представляю что. Она говорит: «Вот я сейчас сделаю звук!» Смысл сказанного для меня абсолютно тёмен. Только понимаю, что этим она хочет меня как бы напугать и предостеречь. Казалось, прошла вечность. Наконец она видно что-то поняла, подошла и обняла меня.
Я стою, уткнувшись в её плечо, и лихорадочно пытаюсь сформулировать хотя бы одну мысль. Мне слишком многое хочется сказать сразу: и что происходящее сейчас невероятно, и что я её очень люблю и помню, и ещё множество всего о своей жизни. В калейдоскопе вопросов от «как же устроен мир» и «в чём смысл жизни» до «что это за сон, который так не похож на сон» невозможно выбрать главный. Она отстраняет меня от себя, долго смотрит, а потом говорит очень неожиданную вещь: «Не забывай, что ты очень красивая!» Чувства переполняют меня. Перехватывает горло. Я не в состоянии сдерживать эмоции. Зажмуриваю глаза. Становится темно. И тут же ощущаю себя лежащей в постели.
Ещё сохраняется на коже ощущение от прикосновения бабушкиных рук, но перед внутренним взором темно. Я понимаю, что вернуться туда, по крайней мере сейчас, уже невозможно. И тут я даю выход эмоциям и начинаю рыдать – моя привычная реакция на всё, что «цепляет».
Первые дни не могу даже думать о случившемся: то нахожусь без мыслей в каком-то блаженном состоянии, то принимаюсь плакать. Я как бы привыкаю к этому переживанию, стараюсь вместить его в себя.
