Аня поразилась, насколько он был груб и сух. Да уж, совсем не такие разговоры велись им в гостиной за чашкой чая у Ильинских. Аня очень пожалела, что пока была дома не погуглила про него никакой информации. Надо было вовсе не ехать в этот чертов театр. Сразу бы отправилась сюда и тогда бы точно не случилось ничего. Оставалась одна надежда. Если Плут — это Иван, а в подсобке его не оказалось, значит, у нее получилось и она-таки вытолкнула его в свое время. Выкуси, Александр Сергеевич, радостно подумала Аня, хоть со всех шкуру спусти, Ивана ты здесь не отыщешь! Обещание, данное Асе, она выполнила.
Николай сразу понял, который дом на Рождественской ему нужен. Вокруг доходного дома, построенного в конце прошлого, XIX века, сновали жандармы. Казалось, их там не меньше сотни. Да и простой люд толкался посреди улицы, несмотря на дождь и позднее время суток. Нехорошее чувство поселилось в душе. Неужели и правда, милая Анна Алексеевна — преступница, ради которой Гнездилов поднял всех полицейских Рождественской части?
Граф спешился и остановил одного из офицеров, курившего у входа.
— Что за безобразие тут творится, корнет?
— Ох, ваше благородие, — вздохнул тот. — По тревоге подняли. Ищем политических. Александр Сергеевич из сыскного приказал.
— Неужто?
— Да, говорят, в театре была девица, так на царственных особ покуситься хотела. — Зашептал жандарм.
— Даже так? — Николай не мог поверить своим ушам. — А Гнездилов тоже здесь?
— Нет, он девицу схватил да в часть свез. А мы подельника ищем. Только нет здесь никого, вот вам честное слово. Всех жильцов перетрясли — от подвала до хозяина дома. Каждую щель проверили — как испарился.
— Подельника? — Какой-то бред горячечный. Вроде бы не пил, подумал Ильинский, а голова плывет. — А сам Гнездилов где?
— Я ж говорю вам, ваше благородие, в части они-с. Девицу на допрос повезли. — Повторился корнет и затушил окурок сапогом. Тот зашипел на мокрой мостовой и погас.
Николя словно очнулся. Он непременно должен увидеть все собственными глазами. Проверить, правда ли то, о чем толкуют жандармы и жильцы. Если это правда, то он — идиот, который от женской юбки потерял всякую бдительность. Прелестной юбки, тут не поспоришь, но все же.
Николай спешно взлетел на своего гнедого жеребца и понесся в сторону Рождественской полицейской части.
Аня еле выдержала пару минут, пока лошадь Гнездилова везла их до отделения полиции. Кровь приливала к её голове, не хватало кислорода, жутко хотелось кашлять. Ещё чуть-чуть и у меня лопнут сосуды в голове, испугалась она. Но вот они остановились, Гнездилов спешился, легко подцепил её и, взяв на руки, понёс в здание. Все-таки «упасть в обморок» и «быть в обмороке 20 минут» — разные вещи, решила Аня.
Сыщик внес ее в какое-то помещение и опустил на кушетку.
— Доктору скажи, чтобы нюхательной соли принёс. Или нашатырю. — Приказал кому-то Александр Сергеевич, а сам устало опустился на стул.
В комнате не горел свет, только настольная лампа давала хоть какое-то освещение. Аня приоткрыла один глаз и осмотрелась. Она лежала на кушетке в довольно большом помещении со сводчатыми потолками. Гнездилов где-то за ее кушеткой достал бумагу, чернила, осмотрел сумку, которая до этого болталась на запястье девушки. За сумку она не переживала. В ней не было абсолютно ничего такого, что выдало бы её. Обычные женские мелочи и немного денег. Разве что гигиеничка и духи из XXI века. Но будем надеяться, мужчины в любом времени не сильно придирчивы к обиходу дам, а значит, может, Гнездилов и не заметит, что коробочка на помаде слишком яркая, с сочными глянцевыми арбузиками на этикетке, а духи в современном флаконе.
Словно услышав её мысли, Александр Сергеевич покрутил помаду в руках и пробормотал:
— Дорогая, однако, вещица. — Но на том его интерес к косметике угас.
Аня не понимала, что он ищет, перебирая её вещи. Если он знает, что она путешественница во времени, значит, как раз инородные предметы его и должны интересовать. Но сыщик искал что-то другое.
— Александр Сергеевич, можно? — Спросил кто-то и отворил дверь.
— Да, да, проходите, Игнат Петрович. Не думал, что вы ещё здесь.
— Работы много, батенька. Того, что убили давеча, ещё и не резал.
Гнездилов понимающе кивнул, приглашая посетителя подойти.
— Тут барышню в чувство надо привести.
— Это можно, это легко. — Весело проговорил человек в белом одеянии и подошёл к кушетке. — Это вам не трупы препарировать.
Аня закрыла глаза и расслабилась, прикинувшись бесчувственным телом. Доктор побрызгал на марлевый кусочек ткани аммиачной соли и поднёс к её носу. Резкий запах сделал своё дело. Ане даже не пришлось ничего изображать, она резко дёрнулась от запаха и открыла глаза, закашляла.
