— Послушай, Александр Сергеевич, как к другу обращаюсь к тебе. Подумай сто раз, прежде чем представлять отчёт начальству. Из доказательств у тебя только фото одного участника и инструкция. Ни кольца, ни оружия, ни взрывчатки. Не с чем на ковёр идти. Анна не причастна, это же и дураку понятно. Я восхищён твоим рвением раскрыть это преступление, предотвратить акт, я же вижу, что ты ночами не спишь! — С жаром говорил граф. — Но тут ты не прав. Она — племянница графа, дворянка и, если ты не докажешь её вину, твоя же карьера полетит в тартарары. Подумай сам! Хочешь, приставь к ней человека, пусть следит за нею, но я руку даю на отсечение — это всё за зря. Группа есть, но не хотят ли тебя запутать, подкидывая ложные пути? Ты — лучший сыщик Петербурга, ты раскроешь это дело, но ты остынь, подумай. Ты итак устроил у театра представление, теперь объяснять в свете, что за погоня это была. Я вступлюсь за тебя, попрошу за тебя отца. Он уважает тебя и составит тебе протекцию. Но оставь Аннет. Не там ты ищешь, друг мой, ой, не там.
Николай закончил свой эмоциональный монолог. Больше он не знал, чем аргументировать свою позицию. Оставалось давить на самолюбие и опасность обрушить карьеру Гнездилова. Николай понимал честолюбие товарища. Это ему, старшему сыну богатого графа Ильинского, были открыты все дороги. Да, он сам усложнил свой путь, когда связался с Лилит, но даже эта гнусная история в конечном итоге не сильно испортила ему жизнь. Разве что служба снилась ему до сих пор в сне. Он все-таки надеялся, что через год-другой отец смягчится и позволит Николаю вернуться в армию. Гнездилову же приходилось своё место под солнцем выгрызать. Он был талантливым малым, так зачем рушить карьеру так глупо?
Александр Сергеевич задумался. Может, Николай и прав. Он, конечно, интересуется этой мадемуазелью и имеет к ней однозначный интерес, но вещи он говорит здравые и верные. Куда ты спешишь, Александр Сергеевич? К тому же, ему не давала покоя мысль, что его ведут, давая только нужные улики. А он как болван принимает всё за чистую монету. А если, как и советует Николя, поступить неожиданно: отпустить Анну, установить за ней наблюдение и думать не в сторону Плута, а об организаторах акта. Кто-то же ещё входит в БГ. Бомбу нужно смастерить, где-то хранить и как-то взрывать. У группы должны быть свои осведомители и сочувствующие. А ему очень удачно подсунули красивую девицу с кольцом, на которую он должен был подумать.
В конце коридора, в котором стояли молодые люди, послышался шум и через мгновенье к ним подошли два офицера старшего чина из тех, что осматривали доходный дом.
— Так и знал, Александр Сергеевич, что ты ещё здесь. — Начал один из них. — Мои люди всё осмотрели, как сквозь землю провалился твой Плут. Ни его, ни кольца не нашли, хотя в каждую щель заглянули.
Гнездилов принял доклад и отпустил полицейских по домам.
— Вот видишь, Саша. — Неожиданно обратился к нему Николя, трогая за плечо. — Я был прав, это ложный след.
Гнездилов опешил. Сашей его называла только матушка, да и то в далёком детстве. Наверное, именно в тот момент он и решил окончательно, что отпустит гувернантку.
Глава 50. Развязка с открытым финалом
Когда Иван, вымокший и грязный, появился из чулана особняка на Галерной, Ася уже почти спала. Она ждала возвращения Ани и своего любимого прямо в передней, взобравшись на банкетку с ногами. Дядюшка просил её пойти в гостиную, прилечь на диван, но всё было тщетно: Ася отказывалась уходить из передней напрочь.
Хлопнула дверь чулана и из неё буквально вывалился Иван. Полы его кафтана были заляпаны жижей, кушак почти развязался, а шапка сдвинулась набекрень.
— Ваня! — Подскочила Ася и бросилась к нему на шею.
— Погоди, дай отдышаться.
— Ты один? — Испуганно прошептала девушка. — А Анька где?
— Один, — с досадой ответил парень. — Сейчас расскажу, надо переодеться.
— Конечно, Ванечка. — Спохватилась Ася и побежала в комнату за сухой одеждой.
В коридоре она столкнулась с дядей, который вышел на шум. Судя по всему, он тоже даже не ложился.
— Вернулись? — Озабоченно спросил он.
— Я один. — Отозвался Иван, появляясь в проходе и загораживая собой все пространство коридора.
— Милостивый Бог! Как же так? — Одними губами прошептал концертмейстер, побелев и схватившись за сердце.
— Дядя, тебе плохо? — Ася выскочила из комнаты.
— Нет, нет, всё в порядке. Пойдёмте в кабинет, Иван.
— Сейчас, только умоюсь и мокрое сниму. — Угрюмо процедил детина и прошлепал в ванную.
Разговор будет неприятным. И самым противным оказалось то, что он выронил кольцо, когда девчонка выталкивала его в портал. Как об этом сказать Порфирию, он не знал.
***
