Они знали друг друга. Примерно раз в месяц из Петербурга с оказией прибывал человек за отчётом, и сейчас хозяина остерии удивил лишь высокий ранг посланца. Сначала оба сидели молча, но когда хозяин, проявляя гостеприимство, предложил:
– Может, спроворить чего? – Хрущов отрицательно мотнул головой и твёрдо заявил:
– Поначалу дело.
– Дело так дело, – согласился хозяин и начал: – Совсем готовых до боя кораблей шестнадцать, галер сто двадцать и ещё тридцать в запасе. Что ж до постройки новых, то противу прошлого года заложено только два. Отчего так, не знаю.
– А чего флот вывели? – спросил Хрущов.
– Точно оно мне неведомо, однако в остериях толкуют, вроде бы решено парусное вооружение проверить.
Хрущов вспомнил, что он тоже замечал, как на мачты по вантам взбирались матросы, и поинтересовался:
– Я в море «Штандарт» видел, чего он там?
– Это не в море, – усмехнулся хозяин остерии. – «Штандарт» дальше залива не ходит, да и то ежели волны большой нет.
– Так что он там делает? – удивился Хрущов.
– Не иначе как на нём морских фенриков учат, – начал пояснять хозяин и вдруг насторожённо умолк.
Хрущов тоже насторожился. Он явственно услыхал донёсшиеся из общего зала шум, крики и звон то ли битой посуды, то ли ещё чего. Вероятнее всего, там началась потасовка, и Хрущов, обеспокоенно прислушиваясь, вопросительно посмотрел на хозяина остерии:
– Как быть?.. Мне ещё к адмиралу Головину надобно.
– Ничего, я другим ходом выведу, – успокоил его тот и поднялся.
В доме вице-адмирала Головина Хрущов был немедля препровождён к хозяину, едва тому доложили, кто к нему прибыл. Посланца Тайной канцелярии генерал-инспектор от флота встретил стоя и, сев только после гостя, насторожённо спросил:
– Чем могу?
– У меня два вопроса, – сразу перешёл к делу Хрущов. – Почему все корабли на рейде и что делается для усиления флота?
Генерал-инспектор Головин, глянув на собеседника, немного подумал, а затем ответил весьма обстоятельно:
– Я имел честь быть послом в Швеции и тамошние настроения знаю. Пусть видят. – Вице-адмирал сделал паузу и, заметив одобрительный кивок Хрущова, продолжил: – Что касаемо новых кораблей, то строятся Днепровская и Азовская флотилии, а на новой верфи в Архангельске заложены шестидесятипушечные корабли. Сейчас готовим для них команды. Поморов, как на Севере, тут нет, так что учим своих смолоду.
Вице-адмирал выжидательно умолк, а Хрущов, снова вспомнив «Штандарт», ещё раз одобрительно кивнул. Он знал: его доклад будет встречен весьма благожелательно…
По всей Украинской оборонительной линии, протянувшейся от Днепра до Северского Донца почти на триста вёрст, было тревожно. Линия эта, обустроенная фельдмаршалом Минихом, представляла собой двухсаженной высоты непрерывный вал, прикрытый трёхсаженным рвом с натыканными там заострёнными брёвнами. Усиливали её шестнадцать крепостей и сорок редутов, а вдоль линии через каждые двадцать вёрст стояли по три сигнальных столба со смоляными бочками наверху. Едва только ставало известно, что татары выступили, зажигалась первая бочка, когда они появлялись у постов – вторая, а с началом набега Орды – третья.
Впрочем, прошлой зимой татары всё же прорвались через оборонительную линию, и теперь, береженья ради, Миних учредил дополнительно ещё два «кор-де-резерва». Эти конные отряды – двухтысячный под командой генерал-майора Аракчеева и трёхтысячный генерал-майора Трубецкого – предназначались в помощь ландмилиции, занимавшей редуты. Все силы находились под общим командованием генерал-лейтенанта Леонтьева, и сейчас, когда кое-где уже горело по две бочки, три старших командира, с тревогой ожидая набега, собрались в крепости.
Заняв дом коменданта, генералы прежде всего обсудили сложившуюся ситуацию, потом долго трапезничали, а затем, решив, что поработали достаточно, велели разложить карточный стол и уселись играть в «фаро». Недавно завезённая из Франции игра была довольно простой. Банкомёт метал банк, поочерёдно укладывая карты справа и слева от себя, а игроки, понтёры, делали ставку «куш» и выбирали каждый из своей колоды по одной карте. Если карта, выброшенная банкомётом, совпадая с картой понтёра, ложилась справа, считалось, что выиграл банкомёт, если же слева – то выигрывал понтёр и ставка в банке доставалась ему.
По старшинству генерал-майор Леонтьев держал банк. Он снял с колоды верхнюю карту и положил её рубашкой вниз слева от себя. Понтирующий – генерал-майор Аракчеев – отрицательно качнул головой, и следующую карту банкомёт собрался положить справа, но, не сделав этого, замер. Игра шла вяло, генералов подспудно давила мысль, что где-то там, в заснеженной степи, крутится прошедшая через Перекоп Орда, и в каком месте она нанесёт удар, оставалось только гадать. Наверно, именно поэтому генерал Леонтьев, положив-таки карту на стол, как бы самому себе сказал вслух:
– Запорожцы, что с Дикого поля приходят, говорят, вроде хан всё войско собрал…
– Может, оно и так, – согласился с Леонтьевым Трубецкой. – Наши солдатики под Бахчисараем да в других местах побывали, вот хан и отплатить жаждет.
