На траверзе — Дакар полностью

26 августа. В течение последней недели с каждым днем все чашей чаще произносится слово «Дакар». Пресная вода и топливо на «Успенском» подходят к концу, и судно должно пополнить свои запасы в Дакаре. Сегодня стало известно, что завтра «Успенский» направится в порт. На корабле в связи с этим царит оживление. Всюду идет уборка. Матросы под руководством боцмана драят палубу. Для швартовки приготовлены новые капроновые концы. Объявлена внеочередная баня. Все моются, стирают, гладят. В каких бы условиях ни приходилось работать, святая морская традиция требует, чтобы в порт судно зашло сияющим, как новая копейка. Моряки выходят’ в город всегда одетые с иголочки. А ведь «Успенский» заходит в чужой порт. Корабль и его экипаж должны высоко держать честь советского флага. Все мысли обращены в завтрашний день. А тут как на зло начала ловиться сардина. Опять длительные кропотливые анализы. Только часов в одиннадцать вечера мы заканчиваем свои текущие дела. Но об отдыхе думать рано. Предстоит уборка в лаборатории и каюте. Опять, как во второй день нашего плавания — перед Босфором, мучительная зарядка фотоаппаратов в кромешной темноте. Перед Босфором я думал о том, что завтра впервые увижу чужую землю, а теперь — о том, что завтра первый раз вступлю на землю Африки. От одной мысли об этом захватывало дух.

27 августа. Когда мы проснулись, нас поразила необычайная тишина на корабле. Молчала машина, не было слышно привычного скрипа разматывающихся ваеров и рева лебедки. Сегодня тралений не будет, и через час-полтора «Успенский» пришвартуется у портового причала в Дакаре. Мы вскочили с коек, умылись и побрились тщательнее, чем всегда. Обмениваемся мнениями относительно туалета. Белые рубахи мы надеваем не задумываясь, но новые, тщательно отутюженные шорты вызывают сомнение. Посмотрим, в чем придет на «Успенский» лоцман. Если в шортах, то и мы пойдем в город в них.

Я поежился. Ведь последний раз в брюках выше колен мне довелось щеголять по улицам лет семнадцать назад.

Заработала машина. «Успенский» дал ход, и мы поспешили наверх. Палубу корабля трудно было узнать: вчера вечером матросы смотали с нее ваера и убрали трал с бобенцами. Парадный трап был приготовлен к спуску. Все казалось таким торжественным, что невольно хотелось говорить шепотом. Настроение было приподнятым. Ослепительно белые здания Дакара с каждой минутой становились все ближе и ближе. Вот и остров Горэ. «Успенский» месяц назад был совсем рядом с ним, но тогда нам было не до него. Остров скалист. Он выглядит довольно экзотично. Пальмы перемежаются со старинными постройками. Видны казематы, крепостные стены. А на самой высокой точке острова стоит громадное старинное орудие, жерло которого, как ни странно на первый взгляд, повернуто не в сторону океана, а смотрит на город. Эта деталь не лишена глубокого смысла.

За живописным нагромождением скал и стен скрывается мрачная история этого маленького клочка земли, приютившегося у Зеленого Мыса.

Дакар основан французами лишь в прошлом веке. За два года до нашего посещения он праздновал свое столетие. На острове Горэ европейцы поселились гораздо раньше. Полтысячелетия знают этот остров португальцы и испанцы, англичане и французы: отсюда они снаряжали многочисленные экспедиции для покорения африканских племен. Но и после того, как Западная Африка была завоевана французами, они продолжали чувствовать себя на Горэ в большей безопасности, чем на материке. В течение многих лет именно здесь была резиденция французского губернатора. Особенно мрачный период пережил остров Горэ в XVIII и начале XIX века: он стал центром работорговли всей Западной Африки. Сюда свозили с необъятных просторов всего континента людей и превращали их в живой товар. Каменные стены, мимо которых мы сейчас проплывали, были стенами тюрьмы, в которой томились закованные в кандалы африканцы. Отсюда их везли через океан в Америку.

Впереди показался лоцманский катер. На борту катера три человека: французы — лоцман и врач и африканец моторист. На французах короткие белые рубахи навыпуск и (здесь мы с Володей удовлетворенно переглядываемся) шорты. Французы улыбаются, и эта улыбка передается и нам. Африканец высокого роста, прекрасно сложен. Его абсолютно черная кожа отливает на солнце синеватым блеском. На нем яркий цветастый костюм и круглая шапочка. Он тоже улыбается и приветливо машет рукой. Сверкают ослепительно белые зубы. Итак, уже при первой встрече с тремя жителями Дакара на нас повеяло теплом.

«Успенский» вошел в порт Дакара. Со всех сторон нас окружали причалы, громадные краны, стоящие у причалов корабли. Лоцман повел «Успенского» к свободному пирсу. Причал асфальтирован и необычайно широк. Там нас уже поджидали портовые власти и рабочие. Пока шла швартовка, мимо нашего корабля проплыло несколько небольших катеров. Африканцы в красочных одеждах приветливо махали руками.